В последнее время наблюдается постоянно усиливающийся интерес общества к проблеме будущего Земли. Выражение "Конец Света" звучит всё чаще и серъёзнее. Большая часть жителей, мало понимающие в геологических и астрономических процессах, получает информацию из оборванных статей в интернете, комментариев по телевидению. Хотелось бы вспомнить канун 2000 года, когда были зафиксированы случаи массовых самоубийств среди радикально верующих общин. Может, наконец, пора начать планомерную разъяснительную политику, дабы избежать последствия панических настроений, которые всё же более предсказуемые, чем космические.
Из одного из дневников в интернете: "Какой смысл в завтрашнем дне?! Если через год Земля погибнет, то я даже школу не закончу. Так стоит ли вообще туда ходить?"
И подобных высказываний много, а среди людей множество неуравновешенных личностей. При этом есть те, кто "подливает масло" библейским апокалиптическим сценарием. Представим, что подобные настроения в преддверии "сакральной" даты охватят большую часть жителей планеты - это как раз и может привести к катастрофическим последствиям.
понедельник, 3 октября 2011 г.
воскресенье, 2 октября 2011 г.
"Как Василий в больнице лежал"
Заныло в груди, закипело в желудке
В кишках творится что?! Чёрт побери?!
В голове до сих пор играют на дудке
Не надо терпеть, ноль три набери
Придя с работы, поужинав в сласть
Василию вдруг ни с чего «по плохело»
«Что же такое?! Что за напасть?!»
Никогда ничего у него не болело
Глаза потускнели, бледная кожа
Термометр сильно зашкалил
В тримо какая-то странная рожа
Возраст его наконец-то «ужалил».
Пожилым Василий себя не считал
На юбки глядел, как мог молодился
Но всё же, похоже, момент сей настал
В больницу Василий тот час обратился
«Повернитесь налево, вдохните глубоко
Сердце «ни к чёрту», совсем запустили
Больничка имеется здесь недалёко
И нервы, я вижу, совсем развалили
Полежать, отдохнуть, полечится немного
Питание, режим, мед. сестричек уход
Поверьте, Василий, там вам помогут
А после – Ну, хоть туристом в поход»
Согласился Василий – и сразу в «приёмный»
С вещами явился «готов ко всему»
Вот только характер его неуёмный –
Начал с вопросов: зачем? почему?
Недуг залечить бумаг столько нужно
День простоял, чтоб признали больным
Раздется пришлось, осмотреться наружно
Анализы сдать, обзвониться родным:
Болен, мол, я, приходите проведать
В палату поднялся – и сразу в кровать
Судно поставив, сто раз чтоб не бегать
Зевнул от души, приготовился спать
Отдохнуть хотел, да не тут ему было –
Медсестра появилась, и сразу толкать
«Врач дежурный тебя не забыла,
Мне же нужно кровь твою взять»
«Да как же, родная, сдал ведь я кровь.
Дай отдохнуть, устал я ужасно»
«Сдал-то ты там, а здесь надо вновь.
Ты что, боишься? Ну и напрасно.
Сейчас проклизмую – и сразу отбой!
Завтра не то ещё будет с тобой!»
С анализов начал утро Василий:
«Сколько же можно! Боже ты мой!»
К тому же завтрак ему запретили
Желудок надо был что бы пустой.
«Что за порядки! Что за насилие!
Сосед по палате: «А ты что, впервой?!»
«Здоров был всегда, да возраст такой!»
Иссякло, видно, здоровья обилие»
«Здоровье вернут! Здесь порядок такой!
Юнцом-молодцом убежишь ты домой»
Не понял в словах Василий намёка
Пошел в кабинет, леченье принять
«Сюда проходите, ложитесь боком»
И сделали так… что стыдно сказать.
В другой кабинет направлен Василий
Увидел «машину», и начал икать
«Желудок пустой?» - его тут же спросили
«Да уж как в пустыне, «ни дать и не взять»
Расслабьтесь. Ложитесь. Что вы дрожите?!
Здоровьем своим, поди, дорожите?!»
«Я только лежал, и, что же?!, Опять?!
«Вас лишь с одной стороны посмотрели;
Мы же с другой будем вас проверять
«Вы-то с утра хотя бы поели,
Я же голодным должен лежать»
День Василий провёл в процедурах
«Ну, наконец-то, можно пожрать!!»
В палате его ожидала микстура
За час до еды надобно принимать.
«И что же?! Час ещё мне ожидать?!»
Сосед смеётся: «Здоровья прибавил?!
«Похоже, последнее, здесь я оставил»
Сестричка зовёт: «На укольчик пора!»
«Дожить бы мне теперь до утра»
Пошел Василий зад подставлять
Воткнула чего-то – что ажно не встать!
Заклинило ногу всю от бедра
Решил Василий не ждать до утра
«Ну его! К чёрту! Здоров я! В конец!»
И тихо, бочком, как юнец-сорванец
Вещички собрав, сквозь приёмный покой
Сбежал Василий: «Скорее! Домой!»
В кишках творится что?! Чёрт побери?!
В голове до сих пор играют на дудке
Не надо терпеть, ноль три набери
Придя с работы, поужинав в сласть
Василию вдруг ни с чего «по плохело»
«Что же такое?! Что за напасть?!»
Никогда ничего у него не болело
Глаза потускнели, бледная кожа
Термометр сильно зашкалил
В тримо какая-то странная рожа
Возраст его наконец-то «ужалил».
Пожилым Василий себя не считал
На юбки глядел, как мог молодился
Но всё же, похоже, момент сей настал
В больницу Василий тот час обратился
«Повернитесь налево, вдохните глубоко
Сердце «ни к чёрту», совсем запустили
Больничка имеется здесь недалёко
И нервы, я вижу, совсем развалили
Полежать, отдохнуть, полечится немного
Питание, режим, мед. сестричек уход
Поверьте, Василий, там вам помогут
А после – Ну, хоть туристом в поход»
Согласился Василий – и сразу в «приёмный»
С вещами явился «готов ко всему»
Вот только характер его неуёмный –
Начал с вопросов: зачем? почему?
Недуг залечить бумаг столько нужно
День простоял, чтоб признали больным
Раздется пришлось, осмотреться наружно
Анализы сдать, обзвониться родным:
Болен, мол, я, приходите проведать
В палату поднялся – и сразу в кровать
Судно поставив, сто раз чтоб не бегать
Зевнул от души, приготовился спать
Отдохнуть хотел, да не тут ему было –
Медсестра появилась, и сразу толкать
«Врач дежурный тебя не забыла,
Мне же нужно кровь твою взять»
«Да как же, родная, сдал ведь я кровь.
Дай отдохнуть, устал я ужасно»
«Сдал-то ты там, а здесь надо вновь.
Ты что, боишься? Ну и напрасно.
Сейчас проклизмую – и сразу отбой!
Завтра не то ещё будет с тобой!»
С анализов начал утро Василий:
«Сколько же можно! Боже ты мой!»
К тому же завтрак ему запретили
Желудок надо был что бы пустой.
«Что за порядки! Что за насилие!
Сосед по палате: «А ты что, впервой?!»
«Здоров был всегда, да возраст такой!»
Иссякло, видно, здоровья обилие»
«Здоровье вернут! Здесь порядок такой!
Юнцом-молодцом убежишь ты домой»
Не понял в словах Василий намёка
Пошел в кабинет, леченье принять
«Сюда проходите, ложитесь боком»
И сделали так… что стыдно сказать.
В другой кабинет направлен Василий
Увидел «машину», и начал икать
«Желудок пустой?» - его тут же спросили
«Да уж как в пустыне, «ни дать и не взять»
Расслабьтесь. Ложитесь. Что вы дрожите?!
Здоровьем своим, поди, дорожите?!»
«Я только лежал, и, что же?!, Опять?!
«Вас лишь с одной стороны посмотрели;
Мы же с другой будем вас проверять
«Вы-то с утра хотя бы поели,
Я же голодным должен лежать»
День Василий провёл в процедурах
«Ну, наконец-то, можно пожрать!!»
В палате его ожидала микстура
За час до еды надобно принимать.
«И что же?! Час ещё мне ожидать?!»
Сосед смеётся: «Здоровья прибавил?!
«Похоже, последнее, здесь я оставил»
Сестричка зовёт: «На укольчик пора!»
«Дожить бы мне теперь до утра»
Пошел Василий зад подставлять
Воткнула чего-то – что ажно не встать!
Заклинило ногу всю от бедра
Решил Василий не ждать до утра
«Ну его! К чёрту! Здоров я! В конец!»
И тихо, бочком, как юнец-сорванец
Вещички собрав, сквозь приёмный покой
Сбежал Василий: «Скорее! Домой!»
вторник, 23 августа 2011 г.
Последний Закат
- Оксанка, выходи, поехали, - сквозь тарахтение мотоцикла в окно ворвался голос Мишки Колодина. Оксана вышла за ворота.
- Рано же, Миш, договорились же, что все будут в Новолушино собираться рассвет встречать.
- Да, встретим мы рассвет. Я тебе кое-что другое хочу показать.
Оксана и Мишка были давно «за глаза» помолвлены. Когда они ещё маленькими детьми всё время играли вместе, уже тогда никто не сомневался в том, что когда-нибудь они поженятся. К окончанию школы их родители уже общались как родственники.
Оксана, закинув на плечо сумку с припасами, привычно ловко запрыгнула позади Миши. Мотоцикл взревел и, виртуозно объезжая бродившую по улицам скотину, они уже через несколько минут мчались по «большаку». Оксана сидела позади Миши и, крепко обняв, прижималась к нему.
«Первый рассвет взрослой жизни! Как грустно. Грустно и немного страшно почему-то. Что нас ждёт?! Сказать ему сегодня, или потом как-нибудь?» Оксана много раз каталась с Мишкой и никогда не боялась ни мотоцикла, ни скорости, но в этот раз ей было страшно. Не понимая собственного страха, она зажмурилась и прижалась лицом к Мишкиной спине. В тот же момент Оксана почувствовала, что куда-то проваливается, как будто падает с большой высоты. «Я что, теряю сознание?» - мелькнуло в голове. Она слабо услышала Мишкину ругань – «Да куда же ты, мать твою, рулишь?!»
- Что со мной? Где я? – Оксана приподнялась и оглянулась: она сидела в траве на лугу, рядом лежал Миша. Подперев голову руками, он улыбался и смотрел на неё.
- Ты как, в порядке?
- Вроде, да, а что со мной было?
- Отключилась. Ты болеешь что ли?
- Не знаю, Миш, может, спала плохо.
Мишка перестал улыбаться и уже с грустью посмотрел на девушку.
- Да, всё в порядке, не волнуйся, Миша.
Они поднялись, Миша взял Оксану за руку и показал перед собой, - Вон. Видишь, за лугом возвышенность с лесом? Нам туда.
Влюблённые в странном молчании направились к возвышенности.
- Оксана, - первым прервал молчание Миша, - а как ты думаешь, сколько нам с тобой отведено жизни?
- В каком смысле? Сколько нам вместе быть?
- Ну… и вместе и вообще.
- Не знаю. Наверное, это не важно, главное прожить достойно, без обмана, как единое целое, любя. Если вдруг случится, что судьба нас разведёт…
- Ну, что ты…
- Погоди, Миш, такое бывает, и мы оба это знаем, мы же ничем не отличаемся от остальных.
- Ты чего-то боишься?
- Не то, что боюсь… понимаешь… там, на мотоцикле, мне не стало плохо, у меня возникло странное чувство безысходности, чего-то неизбежного… Миш, мы с тобой вместе с детства, знаем друг друга так, как иные супруги не знают. У меня бывает ощущение, что мы давно женаты.
- Что же в этом плохого?
- Соседка наша, Таисия Николаевна, недавно сказала мне: «Вы слишком рано полюбили», и так покачала головой, как будто предупреждая.
Наконец они поднялись на возвышенность, прошли через небольшой лес и вышли к краю обрыва. Под ногами круто уходил вниз глинистый яр, у подножия которого блестела Луша. Противоположный берег был гораздо ниже и горизонт хорошо просматривался.
- Ух, ты-ы!!! Мишка-а!!! Как здорово! Спасибо!
Прямо над горизонтом горело огромное солнце. Оно было действительно огромным. Казалось, что можно было разглядеть его поверхность.
- Я подумал, что прежде чем встретить первый рассвет взрослой жизни, надо проводить последний закат детства, - Мишка сел на край обрыва, приглашая Оксану. Они сидели и молча смотрели на алое солнце, будто бы севшее на горизонт.
- Мишка, а ведь мы, когда в сельхоз поступим, в общаге будем жить?
- Ну, разумеется, а где же ещё, - задумчиво ответил тот.
- Мишка, а там девиц будет много, а ты у меня парень видный. Не соблазнишься?
- Так, там и парней видных будет много, - Миша хитро улыбнулся.
«Да, уж мне-то не до них будет» - подумала Оксана, всматриваясь в солнце. «Почему глаза не режет? Днём не посмотришь, а сейчас - гляди сколь угодно» - неожиданно подумала она.
- Миш, а почему солнце не садится?
- Как это?
- Ну, вот, сколько смотрю, а оно всё на одном месте.
- Наверное, тебе так кажется, считай, что оно остановилось для нас, что бы мы наслаждались этим моментом.
Они ещё некоторое время сидели молча, обнявшись и глядя в реку, в которой отражалось зарево заката. Казалось, река тоже остановилась и превратилась в стекло.
- Как тихо. Тихо и спокойно. Хочется, что бы так было всегда, и ни что не беспокоило бы нас с тобой, Мишка, но так не бывает.
- Бывает, - тихо произнёс Миша, и громко добавил, - Пойдём к остальным? Они там, на поляне, помнишь? В прошлом году мы там ночёвку устраивали.
Взявшись за руки, они снова пошли через лес. Оксана оглянулась и ещё раз посмотрела на заходящее солнце.
- Миша, а почему ты тогда залез на дерево?
- Когда?
- Ну… когда первый раз признался мне. Ты что, боялся меня?
- Не знаю. Нам тогда было по тринадцать, это было не так просто, хотя, я понимал, что между нами больше, чем дружба.
- Это уж точно. Мальчик с девочкой просто так голышом не купаются, - Оксана засмеялась, - боже, как нам такое в голову пришло, мы же чуть не попались, сидели по шею в холодной воде, пока скотник не убрался.
- А мне тогда понравилось, - Миша повернулся к Оксане и посмотрел ей в глаза, - я тогда окончательно влюбился.
- А как же Валька?
- А что Валька, так, пару раз прогулялись вместе, ничего серьёзного. Она мне сама проходу не давала. Я подумал, что погуляем маленько, объясню, она и отстанет. Я же ей ничего не обещал. Да и… сердце же у неё больное, боялся, истерить начнёт – ещё случится чего.
- А я тогда чуть от стыда не сгорела, неделю за ворота не выходила, вся деревня на меня косилась, будто я виновата.
Наконец Миша с Оксаной вышли из леса на поляну, к большому костровищу, остатки которого ещё дымились на земле.
- Ну, вот, опоздали, где теперь всех искать?
- Они на луга ушли, я знаю, Оксан, мы их ещё догоним.
- Уже нет, Миш, видишь, светает.
- А вы что, тоже опоздали? – к ним приближалась девушка.
- Валя?! А что ты здесь делаешь? Я думала ты в городе, на операции.
- Уже сделали. Сердце больше не беспокоит. А вы вообще как тут оказались? – Валя неподдельно удивлённо посмотрела на Оксану и Мишу.
- Смотрели закат, засиделись, вот и опоздали, - Оксана недоумённо посмотрела на Валю.
- Ну, да, понятно, закат - это здорово, я тоже видела. Слушай, Оксанка, я давно хотела тебе сказать… ну… в общем… попросить прощения за то, что тогда подставляла вас с Мишкой, дура была, счастье ваше глаза резало, - она посмотрела на Мишу, который стоял, опустив голову и глядя в землю, - Я и сейчас завидую, вы всегда будете вместе, а я – одна.
- А, пошли с нами, наших догонять? Они где-то на лугах, - неожиданно оживился Миша.
Вера безразлично пожала плечами.
- Да, пошли, - Оксана взяла девушку за руку.
- Оксана, ты не понимаешь, мы их уже не догоним, они далеко.
Все вместе они направились через поляну к дороге, за которой начинались луга. Начал подниматься густой туман. Они шли молча, каждый погруженный в свои воспоминания о прошлом и о будущем. За дорогой туман стал ещё гуще.
«Странно. Туман? В это время года?» - Оксана всматривалась, пытаясь разглядеть восходящее солнце. Где-то в тумане послышались крики и смех.
- Они там, идёмте скорее, - Оксана потянула Мишу вперёд.
- Я, пожалуй, пойду домой, мои заждались, наверное, - Валя повернулась и медленно пошла обратно. Оксана с Мишей долго ходили по лугу в густом тумане, смех раздавался отовсюду, но они так и не могли понять, где их друзья.
- Миша, а где солнце, ведь оно уже встало?
- Из-за тумана не видно.
- Но на солнце туман рассеивается, а он по-прежнему густой. Мы видим свет, а не рассвет.
Они пошли к дороге и опять встретили Валю. Она улыбалась, - Пойдёмте со мной.
- Куда?
- Пойдём, Оксана, я тебе кое-что покажу, нам всё равно по пути.
Втроём они вышли на дорогу и направились в сторону деревни. По обе стороны дороги стелился густой туман. Взяв Оксану за руку, Валя остановилась и показала на обочину. Оксана медленно приблизилась к двум небольшим памятникам.
- Этого раньше не было. Кто это? – она подошла ближе и присела.
«Вы слишком рано полюбили
Судьба навек связала вас
Но жизнь целую прожили
Покинув на рассвете нас»
Подошел Миша и обнял Оксану, - Я не знал, как тебе сказать… ты… была такой счастливой.
Оксана молча смотрела на фотографии, затем подняла глаза и посмотрела вдаль, где за лесом на возвышенности всё ещё горело зарево заката.
- Миша, я ведь была беременна.
Миша посмотрел ей в глаза, - Теперь мы вместе, втроём, навсегда.
- Почему это случилось, Миш, мы ведь так… любили… так много хотели сделать…
Оксана повернулась и посмотрела на Валю, которая, улыбнувшись, махнула рукой и скрылась в тумане.
Туман рассеялся. По дороге, ярко освещённой только что поднявшимся из-за леса солнцем, гурьбой шла подвыпившая деревенская молодежь, весело галдя и смеясь. Вдруг они все дружно замолчали и подошли к двум заросшим памятникам у дороги.
- Представляете, когда-то они тоже хотели встретить рассвет, но не успели, - миловидная девушка прижалась к парню.
- Рано же, Миш, договорились же, что все будут в Новолушино собираться рассвет встречать.
- Да, встретим мы рассвет. Я тебе кое-что другое хочу показать.
Оксана и Мишка были давно «за глаза» помолвлены. Когда они ещё маленькими детьми всё время играли вместе, уже тогда никто не сомневался в том, что когда-нибудь они поженятся. К окончанию школы их родители уже общались как родственники.
Оксана, закинув на плечо сумку с припасами, привычно ловко запрыгнула позади Миши. Мотоцикл взревел и, виртуозно объезжая бродившую по улицам скотину, они уже через несколько минут мчались по «большаку». Оксана сидела позади Миши и, крепко обняв, прижималась к нему.
«Первый рассвет взрослой жизни! Как грустно. Грустно и немного страшно почему-то. Что нас ждёт?! Сказать ему сегодня, или потом как-нибудь?» Оксана много раз каталась с Мишкой и никогда не боялась ни мотоцикла, ни скорости, но в этот раз ей было страшно. Не понимая собственного страха, она зажмурилась и прижалась лицом к Мишкиной спине. В тот же момент Оксана почувствовала, что куда-то проваливается, как будто падает с большой высоты. «Я что, теряю сознание?» - мелькнуло в голове. Она слабо услышала Мишкину ругань – «Да куда же ты, мать твою, рулишь?!»
- Что со мной? Где я? – Оксана приподнялась и оглянулась: она сидела в траве на лугу, рядом лежал Миша. Подперев голову руками, он улыбался и смотрел на неё.
- Ты как, в порядке?
- Вроде, да, а что со мной было?
- Отключилась. Ты болеешь что ли?
- Не знаю, Миш, может, спала плохо.
Мишка перестал улыбаться и уже с грустью посмотрел на девушку.
- Да, всё в порядке, не волнуйся, Миша.
Они поднялись, Миша взял Оксану за руку и показал перед собой, - Вон. Видишь, за лугом возвышенность с лесом? Нам туда.
Влюблённые в странном молчании направились к возвышенности.
- Оксана, - первым прервал молчание Миша, - а как ты думаешь, сколько нам с тобой отведено жизни?
- В каком смысле? Сколько нам вместе быть?
- Ну… и вместе и вообще.
- Не знаю. Наверное, это не важно, главное прожить достойно, без обмана, как единое целое, любя. Если вдруг случится, что судьба нас разведёт…
- Ну, что ты…
- Погоди, Миш, такое бывает, и мы оба это знаем, мы же ничем не отличаемся от остальных.
- Ты чего-то боишься?
- Не то, что боюсь… понимаешь… там, на мотоцикле, мне не стало плохо, у меня возникло странное чувство безысходности, чего-то неизбежного… Миш, мы с тобой вместе с детства, знаем друг друга так, как иные супруги не знают. У меня бывает ощущение, что мы давно женаты.
- Что же в этом плохого?
- Соседка наша, Таисия Николаевна, недавно сказала мне: «Вы слишком рано полюбили», и так покачала головой, как будто предупреждая.
Наконец они поднялись на возвышенность, прошли через небольшой лес и вышли к краю обрыва. Под ногами круто уходил вниз глинистый яр, у подножия которого блестела Луша. Противоположный берег был гораздо ниже и горизонт хорошо просматривался.
- Ух, ты-ы!!! Мишка-а!!! Как здорово! Спасибо!
Прямо над горизонтом горело огромное солнце. Оно было действительно огромным. Казалось, что можно было разглядеть его поверхность.
- Я подумал, что прежде чем встретить первый рассвет взрослой жизни, надо проводить последний закат детства, - Мишка сел на край обрыва, приглашая Оксану. Они сидели и молча смотрели на алое солнце, будто бы севшее на горизонт.
- Мишка, а ведь мы, когда в сельхоз поступим, в общаге будем жить?
- Ну, разумеется, а где же ещё, - задумчиво ответил тот.
- Мишка, а там девиц будет много, а ты у меня парень видный. Не соблазнишься?
- Так, там и парней видных будет много, - Миша хитро улыбнулся.
«Да, уж мне-то не до них будет» - подумала Оксана, всматриваясь в солнце. «Почему глаза не режет? Днём не посмотришь, а сейчас - гляди сколь угодно» - неожиданно подумала она.
- Миш, а почему солнце не садится?
- Как это?
- Ну, вот, сколько смотрю, а оно всё на одном месте.
- Наверное, тебе так кажется, считай, что оно остановилось для нас, что бы мы наслаждались этим моментом.
Они ещё некоторое время сидели молча, обнявшись и глядя в реку, в которой отражалось зарево заката. Казалось, река тоже остановилась и превратилась в стекло.
- Как тихо. Тихо и спокойно. Хочется, что бы так было всегда, и ни что не беспокоило бы нас с тобой, Мишка, но так не бывает.
- Бывает, - тихо произнёс Миша, и громко добавил, - Пойдём к остальным? Они там, на поляне, помнишь? В прошлом году мы там ночёвку устраивали.
Взявшись за руки, они снова пошли через лес. Оксана оглянулась и ещё раз посмотрела на заходящее солнце.
- Миша, а почему ты тогда залез на дерево?
- Когда?
- Ну… когда первый раз признался мне. Ты что, боялся меня?
- Не знаю. Нам тогда было по тринадцать, это было не так просто, хотя, я понимал, что между нами больше, чем дружба.
- Это уж точно. Мальчик с девочкой просто так голышом не купаются, - Оксана засмеялась, - боже, как нам такое в голову пришло, мы же чуть не попались, сидели по шею в холодной воде, пока скотник не убрался.
- А мне тогда понравилось, - Миша повернулся к Оксане и посмотрел ей в глаза, - я тогда окончательно влюбился.
- А как же Валька?
- А что Валька, так, пару раз прогулялись вместе, ничего серьёзного. Она мне сама проходу не давала. Я подумал, что погуляем маленько, объясню, она и отстанет. Я же ей ничего не обещал. Да и… сердце же у неё больное, боялся, истерить начнёт – ещё случится чего.
- А я тогда чуть от стыда не сгорела, неделю за ворота не выходила, вся деревня на меня косилась, будто я виновата.
Наконец Миша с Оксаной вышли из леса на поляну, к большому костровищу, остатки которого ещё дымились на земле.
- Ну, вот, опоздали, где теперь всех искать?
- Они на луга ушли, я знаю, Оксан, мы их ещё догоним.
- Уже нет, Миш, видишь, светает.
- А вы что, тоже опоздали? – к ним приближалась девушка.
- Валя?! А что ты здесь делаешь? Я думала ты в городе, на операции.
- Уже сделали. Сердце больше не беспокоит. А вы вообще как тут оказались? – Валя неподдельно удивлённо посмотрела на Оксану и Мишу.
- Смотрели закат, засиделись, вот и опоздали, - Оксана недоумённо посмотрела на Валю.
- Ну, да, понятно, закат - это здорово, я тоже видела. Слушай, Оксанка, я давно хотела тебе сказать… ну… в общем… попросить прощения за то, что тогда подставляла вас с Мишкой, дура была, счастье ваше глаза резало, - она посмотрела на Мишу, который стоял, опустив голову и глядя в землю, - Я и сейчас завидую, вы всегда будете вместе, а я – одна.
- А, пошли с нами, наших догонять? Они где-то на лугах, - неожиданно оживился Миша.
Вера безразлично пожала плечами.
- Да, пошли, - Оксана взяла девушку за руку.
- Оксана, ты не понимаешь, мы их уже не догоним, они далеко.
Все вместе они направились через поляну к дороге, за которой начинались луга. Начал подниматься густой туман. Они шли молча, каждый погруженный в свои воспоминания о прошлом и о будущем. За дорогой туман стал ещё гуще.
«Странно. Туман? В это время года?» - Оксана всматривалась, пытаясь разглядеть восходящее солнце. Где-то в тумане послышались крики и смех.
- Они там, идёмте скорее, - Оксана потянула Мишу вперёд.
- Я, пожалуй, пойду домой, мои заждались, наверное, - Валя повернулась и медленно пошла обратно. Оксана с Мишей долго ходили по лугу в густом тумане, смех раздавался отовсюду, но они так и не могли понять, где их друзья.
- Миша, а где солнце, ведь оно уже встало?
- Из-за тумана не видно.
- Но на солнце туман рассеивается, а он по-прежнему густой. Мы видим свет, а не рассвет.
Они пошли к дороге и опять встретили Валю. Она улыбалась, - Пойдёмте со мной.
- Куда?
- Пойдём, Оксана, я тебе кое-что покажу, нам всё равно по пути.
Втроём они вышли на дорогу и направились в сторону деревни. По обе стороны дороги стелился густой туман. Взяв Оксану за руку, Валя остановилась и показала на обочину. Оксана медленно приблизилась к двум небольшим памятникам.
- Этого раньше не было. Кто это? – она подошла ближе и присела.
«Вы слишком рано полюбили
Судьба навек связала вас
Но жизнь целую прожили
Покинув на рассвете нас»
Подошел Миша и обнял Оксану, - Я не знал, как тебе сказать… ты… была такой счастливой.
Оксана молча смотрела на фотографии, затем подняла глаза и посмотрела вдаль, где за лесом на возвышенности всё ещё горело зарево заката.
- Миша, я ведь была беременна.
Миша посмотрел ей в глаза, - Теперь мы вместе, втроём, навсегда.
- Почему это случилось, Миш, мы ведь так… любили… так много хотели сделать…
Оксана повернулась и посмотрела на Валю, которая, улыбнувшись, махнула рукой и скрылась в тумане.
Туман рассеялся. По дороге, ярко освещённой только что поднявшимся из-за леса солнцем, гурьбой шла подвыпившая деревенская молодежь, весело галдя и смеясь. Вдруг они все дружно замолчали и подошли к двум заросшим памятникам у дороги.
- Представляете, когда-то они тоже хотели встретить рассвет, но не успели, - миловидная девушка прижалась к парню.
четверг, 7 апреля 2011 г.
Время Веры
«Жизнь – путь от рождения к смерти. Человек рождается и начинает свой путь к смерти. У кого-то этот путь короткий, у кого-то – длинный, но у всех он когда-нибудь заканчивается. Как грустно!» - Вера посмотрела в потолок – «Нет. Мне это не нравится. Где же это? А, вот: «Жизнь – это источник, бьющий из камней и падающий с вершины горы, стремительным потоком врывающийся на равнину, широкой, извилистой рекой пересекающий долины и впадающий в огромное море» - Так мне больше нравится»
Эта была любимая книга Веры. У неё не было обложки, как и у всех остальных книг, и кто её написал, Вера не знала, но именно в этой книге она находила ответы на мучившие её вопросы.
«Смерть – окончание жизненного пути, порог, перед которым останавливаешься, что бы оглянуться и оценить пройденный путь. Груз и усталость, с которыми подходишь к порогу, и есть наша жизнь» - Вера закрыла книгу – «А что моя жизнь? Какой груз?! Какая усталость?! Какой путь?!» - она оглядела комнату: рядом с кроватью стоял письменный стол со стопкой книг без обложек и множества вырванных страниц, карандашами и бумагой; в противоположном углу располагалась ширма с туалетом и баком для мытья за ней; справа от кровати – комод с вещами и небольшим зеркалом.
«Сама жизнь моя и есть мой груз, и устать могу только от этого груза, от собственных мыслей. Вера посмотрела на небольшое окошко под самым потолком: «Скоро наступит новый день, уже совсем скоро» - она придвинула стул. Если встать на этот стул, то окошко будет ближе и больше.
«Новый день, новое время» - она опять залезла на кровать и ожидательно подпёрла подбородок руками – «Что такое время? Одна минута? Или один час? Или один год?» В комнате не было часов, и Вера понятия не имела о том, что такое минута или час. Часы она видела только на картинке в книгах. Она вдруг подскочила и выхватила из стопки одну из книг и сразу открыла страницу: «Земля совершает оборот вокруг своей оси за двадцать четыре часа, в часе – шестьдесят минут… Полный оборот вокруг Солнца Земля совершает за один год…» - чепуха какая-то! Время – это когда Свет приходит и уходит, и это совсем недолго. А год? Я даже не знаю, сколько мне лет, сколько я живу. Да и какой смысл считать? Если жизнь – путь, то он закончится, если река – будет большое море. Море. Какое оно?»
Вера перелистала ту же книгу и, развернув, вытянула перед собой: «Вот. Река. А это – море» - она некоторое время разглядывала обе картинки – «Да. Это - похоже. Пусть так и будет. Жизнь – река, а реки бывают разные. Всё же интересно: сколько мне лет?»
Вера действительно не знала своего возраста, она даже не помнила, как оказалась в этой комнате, так, только обрывки, как короткие сны, которые она часто видела. Сколько живёт здесь, она тоже не знала, время имело для неё особое значение. На стену упала тонкая полоска яркого луча. Вера мгновенно соскочила с кровати и залезла на стул, вытянув руки к окошку: «Здравствуй, Свет»
Полоска стала заметно перемещаться по стене, расширяясь и превращаясь в большой сноп яркого света, падающего прямо на Веру, которая широко раскрытыми глазами, ни сколько не щурясь, смотрела на него. Так было не всегда. Иногда Солнца не было, и день не наступал. Вера знала про Солнце, но свет для неё имел слишком большое значение, чем просто горячий шар, освещающий и согревающий Землю. Луч постепенно переместился на противоположную стену и снова стал сужаться. Всё. День закончился. Начался и закончился. А дальше – ожидание следующего дня, без ночи. Вера отрицала ночь, ей даже слово это не нравилось. Выражение «день за днём» для неё звучало буквально. Она спрыгнула со стула, подбежала к кровати и, взяв с подушки куклу Надю, стала кружиться по комнате. Они кружились вместе, Вера и Надя, и не заметили, как в комнату из двери возле ширмы зашла женщина в чёрной длинной одежде с закрытым тёмной накидкой лицом, которая, увидев танцующих, сразу вышла обратно. Услышав, как хлопнула дверь, Вера и Надя остановились. Вера залезла на кровать и положила куклу на подушку: «Заходи» - женщина снова зашла.
Женщина в чёрном приходила три раза в день, приносила еду, уносила мусор, иногда приносила чистое постельное бельё и одежду, и уносила всё грязное. Она всёгда молчала, лишь временами плакала, и хотя лицо и было закрыто, Вера это чувствовала и не понимала, почему она плачет. Женщина поставила поднос с обедом на стол и быстро вышла. Вера не спеша слезла с кровати, села за стол и втянула в себя носом: «Вкусно. Стоит попробовать» Что было в тарелках она не знала, всю еду, что ей приносили, она делила на вкусную и не вкусную.
«Остыл. Горячий лучше» - попробовав бульон, Вера отложила ложку, и некоторое время смотрела на тарелку, затем опять попробовала – «Вот так гораздо вкуснее» Благодаря Свету, посетившему в этот день её комнату, настроение было хорошее, и Вера с аппетитом поела.
«А, Пипа, здравствуй» - она повернулась на знакомый писк – посреди комнаты сидела крыса – «Вот твоя еда» - Вера поставила на пол картонку с приготовленным куском а сама опять залезла на кровать и стала наблюдать за крысой. Пипа приходила каждый раз, когда приносили еду. Она давно уже не боялась и совершенно спокойно ходила по комнате, обнюхивая все предметы по пути. Это был как ритуал: поела, обнюхала и ушла в свою норку, отверстие в полу для слива воды, за баком. Раньше у Веры была кошка, но её жизненный путь давно закончился, и вместо неё появилась Пипа. Вспомнив кошку, Вера опять задумалась, легла на подушку, положила куклу рядом и стала смотреть на окошко. Опять начали мелькать обрывки воспоминаний. Она закрыла глаза и вспомнила большие окна с занавесками, их было два; комната, залитая ярким светом и… крики… страшные крики: «Ведьма! Убить её!»
Вера закрыла уши руками, как если бы кричали прямо сейчас и здесь: «Нет! Не надо! Пожалуйста! Прошу вас, не надо!»
«Сжечь это исчадие Ада!»
«Не-е-е-т!»
Осколки тарелок разлетелись по комнате.
«Всё – всё, я больше не буду, простите» - она осторожно посмотрела по сторонам, потом на осколки по всему полу, – «Я Зло, исчадие Ада»
Зашла женщина в чёрном. Увидев разбитые тарелки, она, не поворачиваясь, шагнула назад и закрыла дверь. Вера закрыла лицо руками, затем вновь открыла – осколки лежали на подносе вместе с остатками еды.
- Прости, я не хотела, заходи.
Женщина быстро зашла, взяла поднос и тут же вышла.
«Не бытие, отсутствие всего и вся, и всякого сознания и осознания, конец пути, один лишь яркий свет вокруг» - Вера вспомнила слова из своей любимой книги – «Когда же мой путь закончится?» - она взяла её и открыла на знакомой странице. Там была картинка: человек в длинной одежде, а вокруг него, позади, расходились лучи, внизу написано – Ангел. Совсем недавно она поняла, что лучи – это Свет.
«Ангел. Ангел Света. Однажды он придёт за мной, я верю»
Вера села за стол и достала из бумаг незаконченный рисунок, взяла карандаши и стала их внимательно рассматривать. Она давно пыталась нарисовать Свет, но у неё ничего не получалось. Она закрыла глаза и стала вспоминать, как смотрела на яркий свет в окно. Именно для этого она смотрела прямо на него, хотя резало глаза, что бы запомнить, и потом нарисовать.
«Наверное, это невозможно. Никто не сможет его нарисовать» - она опять легла и закрыла глаза.
- Лаура, где ты?
Лаура часто ей снилась. Хотя Вера не знала, кто она и откуда, чувствовала, что они близки друг другу. Лаура была такая же, как и Вера. Раньше Лаура только во сне приходила, а теперь Вере достаточно было закрыть глаза и позвать.
Перед ней вдруг ясно появился образ девочки с длинными светлыми волосами.
- Здравствуй, Вера, тебе плохо? У тебя мысли не хорошие. Пойдём, я покажу тебе что-то.
Вера протянула руку и они оказались на дороге, вдоль которой росли деревья. Они пошли по этой дороге и шли, пока не увидели вдалеке человека в чёрной длинной одежде и шляпе. Они подошли к нему ближе. Человек стоял возле большой блестящей лодки и держал в руке такой же блестящий шарик. Лаура показала на человека, - Скоро всё закончится, Вера, потерпи ещё немного»
Человек улыбнулся, а шарик в руке вдруг начал светиться, всё ярче и ярче, пока всё вокруг не залилось светом.
- Лаура, это Ангел? Ангел Света?
- Я не знаю, но скоро мы с тобой всё узнаем.
Лаура опять взяла Веру за руку, - Тебе нравится твоя комната?
- Мне там одиноко. А где ты живёшь?
- Здесь.
- На дороге?
- Я ничего не помню. Однажды я оказалась здесь и брожу до сих пор, иногда встречаются люди, странные люди, они со мной не разговаривают, посмотрят и идут дальше.
В тот же момент они оказались возле большого дома со множеством окон. Перед домом стояло много детей, мальчики и девочки, они смотрели прямо на них.
- Вот здесь я жила. А потом вдруг оказалась на дороге, - Лаура обвела дом рукой и он вдруг оказался охваченным пламенем, изо всех окон вырывался огонь.
Лаура и Вера снова оказались на дороге. Вера увидела приближающегося человека в длинной чёрной одежде, но это был совсем другой человек. Проходя мимо он, остановился, повернулся и посмотрел на Веру, держа перед собой крест.
- Я его видела, я помню.
Вера оказалась в комнате с двумя большими окнами с занавесками. Она стояла у стены. В комнату зашел большой человек в чёрной одежде и с длинными волосами на лице. Он подошел к Вере и строго посмотрел в её глаза. Потом резко протянул крест прямо к лицу Веры и стал громко выкрикивать какие-то непонятные слова. Вере стало страшно. Она присела на корточки и закричала. Человек с крестом выпрямился и с ужасом посмотрел на неё, потом упал на пол. Мама набросила на Веру покрывало и унесла в другую комнату. «Верка убила отца Игната!» - слышала она из комнаты, – «Дьявольское отродие!»
Вера подскочила на кровати. Уже было темно, в этот раз она долго спала.
«Я пропустила день! Как жаль. Свет, прости меня»
Темнота для неё была привычна. Повернувшись, она увидела на столе поднос с ужином, а рядом с ним стоял… Вера от удивления раскрыла рот.
«Свет в руках! Она оставила ручной Свет!» - Вера забыла про ужин, который преспокойно употребляла Пипа, и благоговейно приблизилась к фонарику. Осторожно вытянув руку, она его потрогала.
«Какой холодный! Почему?» - она подбежала к двери и прислушалась – было тихо, затем вернулась к столу и, осторожно взяв фонарик, залезла на кровать. Вера долго вертела фонарик в руках, подносила к уху, заглядывала в стекло, пока неожиданно для себя не нажала клавишу. Угол комнаты с кроватью вспыхнул светом.
«Я чувствую, как ты меня гладишь, маленький Свет» - шепотом произнесла Вера, направив фонарик себе в лицо. Она залезла под одеяло, положив куклу рядом, и стала, не отрываясь смотреть на светящийся фонарик.
«Время, стой, теперь ты со мной» - улыбнувшись, прошептала она. Ей было тепло и уютно, и она долго лежала и смотрела, пока, незаметно для себя самой, не закрыла глаза.
Опять вокруг свет, Свет и ничего больше. В Свете виден силуэт, он становится всё отчётливее. Перед Верой появился человек в шляпе и плаще.
- Ты Ангел Света? Ты пришел за мной? Мой путь закончен? Моё время пришло?
- Время всегда с тобой, Вера, а путь твой только начинается.
- Как же оно может быть со мной?
- А ты вспомни.
Вера стояла у окна с занавесками и смотрела на улицу. У забора возле палисадника стояла девочка и смотрела на неё. Она звала её: «Выходи сюда, поиграем»
В доме никого не было. Вера выбежала на улицу и подошла к девочке.
«Не приближайся к ней!» - услышала она резкий голос – «Ты, живое проклятие! Зло во плоти! Убирайся от сюда!»
К Вере стали подходить отовсюду люди и говорить страшные слова. Она испугалась и побежала по дороге – люди побежали за ней. Она закричала и заплакала, а потом… яркая вспышка света и… она оказалась в этой комнате. Когда её нашли, она не захотела выходить и так и осталась здесь.
- Я Зло во плоти.
- Тогда что же есть Добро, Вера?
- Добро – это Свет.
- Но ведь ты любишь Свет, а Свет любит тебя, значит, ты есть Добро.
- Но почему меня называют Зло?
- У священника было больное сердце, а павшая корова, которую ты погладила, была отравлена нерадивой хозяйкой. «Тёмные» люди, живущие во тьме. Они всегда ищут виноватого в своих бедах, и ты, видящая Время и Свет, имеющая силу урагана, стала для них воплощением всех бед, Злом. Но это не так.
Вера открыла глаза и тут же в комнату вошла женщина в чёрном. В руках у неё был поднос с тортом, на котором горели свечи. Такое бывало очень редко. Вера подошла к торту и с восхищением стала его разглядывать. Пахло очень вкусно. Он был большой, красивый, весь в цветах, сверху было нарисовано «16» Последний раз, когда Вера видела торт, было нарисовано «15»
- Шестнадцать, - произнесла она. Женщина кивнула головой и показала на свечи, которые мгновенно погасли.
- Прости, я… так обрадовалась – Вера виновато опустила глаза и села за стол. Женщина осталась стоять рядом. Впервые она не ушла. Под тёмной накидкой на лице Вера разглядела блестящие глаза.
- Почему ты плачешь?
Женщина выбежала из комнаты.
- Мама, - тихо прошептала Вера. Она встала, взяла куклу и стала с ней кружиться. Она закрыла глаза и услышала голос.
- Ты готова, Вера?
- К чему?
- Выйти из комнаты.
- Но как? Она же заперта.
- Заперта комната, а не ты.
- Как же мне выйти!?
- Вспомни – Время твой друг.
Она продолжала кружиться и вдруг остановилась и вскрикнула: «Время, стой!» - открыла глаза и прижала к себе куклу - вокруг был яркий свет, только Свет и ничего больше.
- Но здесь ничего нет.
- Когда Время стоит, ничего не может быть, только Свет и… ты, Вера. Ты везде и нигде, так выйди же из комнаты.
- Я везде и нигде, - Вера снова закрыла и открыла глаза – она стояла на дороге, вдоль которой росли деревья.
- Лаура, где ты?
- Ты найдёшь её.
Вера обернулась и увидела человека в чёрном плаще и шляпе. Он стоял возле большой сверкающей лодки.
- Я всё ещё сплю?
- Нет, Вера, раньше ты спала, а теперь проснулась, пойдём, нам пора.
Эта была любимая книга Веры. У неё не было обложки, как и у всех остальных книг, и кто её написал, Вера не знала, но именно в этой книге она находила ответы на мучившие её вопросы.
«Смерть – окончание жизненного пути, порог, перед которым останавливаешься, что бы оглянуться и оценить пройденный путь. Груз и усталость, с которыми подходишь к порогу, и есть наша жизнь» - Вера закрыла книгу – «А что моя жизнь? Какой груз?! Какая усталость?! Какой путь?!» - она оглядела комнату: рядом с кроватью стоял письменный стол со стопкой книг без обложек и множества вырванных страниц, карандашами и бумагой; в противоположном углу располагалась ширма с туалетом и баком для мытья за ней; справа от кровати – комод с вещами и небольшим зеркалом.
«Сама жизнь моя и есть мой груз, и устать могу только от этого груза, от собственных мыслей. Вера посмотрела на небольшое окошко под самым потолком: «Скоро наступит новый день, уже совсем скоро» - она придвинула стул. Если встать на этот стул, то окошко будет ближе и больше.
«Новый день, новое время» - она опять залезла на кровать и ожидательно подпёрла подбородок руками – «Что такое время? Одна минута? Или один час? Или один год?» В комнате не было часов, и Вера понятия не имела о том, что такое минута или час. Часы она видела только на картинке в книгах. Она вдруг подскочила и выхватила из стопки одну из книг и сразу открыла страницу: «Земля совершает оборот вокруг своей оси за двадцать четыре часа, в часе – шестьдесят минут… Полный оборот вокруг Солнца Земля совершает за один год…» - чепуха какая-то! Время – это когда Свет приходит и уходит, и это совсем недолго. А год? Я даже не знаю, сколько мне лет, сколько я живу. Да и какой смысл считать? Если жизнь – путь, то он закончится, если река – будет большое море. Море. Какое оно?»
Вера перелистала ту же книгу и, развернув, вытянула перед собой: «Вот. Река. А это – море» - она некоторое время разглядывала обе картинки – «Да. Это - похоже. Пусть так и будет. Жизнь – река, а реки бывают разные. Всё же интересно: сколько мне лет?»
Вера действительно не знала своего возраста, она даже не помнила, как оказалась в этой комнате, так, только обрывки, как короткие сны, которые она часто видела. Сколько живёт здесь, она тоже не знала, время имело для неё особое значение. На стену упала тонкая полоска яркого луча. Вера мгновенно соскочила с кровати и залезла на стул, вытянув руки к окошку: «Здравствуй, Свет»
Полоска стала заметно перемещаться по стене, расширяясь и превращаясь в большой сноп яркого света, падающего прямо на Веру, которая широко раскрытыми глазами, ни сколько не щурясь, смотрела на него. Так было не всегда. Иногда Солнца не было, и день не наступал. Вера знала про Солнце, но свет для неё имел слишком большое значение, чем просто горячий шар, освещающий и согревающий Землю. Луч постепенно переместился на противоположную стену и снова стал сужаться. Всё. День закончился. Начался и закончился. А дальше – ожидание следующего дня, без ночи. Вера отрицала ночь, ей даже слово это не нравилось. Выражение «день за днём» для неё звучало буквально. Она спрыгнула со стула, подбежала к кровати и, взяв с подушки куклу Надю, стала кружиться по комнате. Они кружились вместе, Вера и Надя, и не заметили, как в комнату из двери возле ширмы зашла женщина в чёрной длинной одежде с закрытым тёмной накидкой лицом, которая, увидев танцующих, сразу вышла обратно. Услышав, как хлопнула дверь, Вера и Надя остановились. Вера залезла на кровать и положила куклу на подушку: «Заходи» - женщина снова зашла.
Женщина в чёрном приходила три раза в день, приносила еду, уносила мусор, иногда приносила чистое постельное бельё и одежду, и уносила всё грязное. Она всёгда молчала, лишь временами плакала, и хотя лицо и было закрыто, Вера это чувствовала и не понимала, почему она плачет. Женщина поставила поднос с обедом на стол и быстро вышла. Вера не спеша слезла с кровати, села за стол и втянула в себя носом: «Вкусно. Стоит попробовать» Что было в тарелках она не знала, всю еду, что ей приносили, она делила на вкусную и не вкусную.
«Остыл. Горячий лучше» - попробовав бульон, Вера отложила ложку, и некоторое время смотрела на тарелку, затем опять попробовала – «Вот так гораздо вкуснее» Благодаря Свету, посетившему в этот день её комнату, настроение было хорошее, и Вера с аппетитом поела.
«А, Пипа, здравствуй» - она повернулась на знакомый писк – посреди комнаты сидела крыса – «Вот твоя еда» - Вера поставила на пол картонку с приготовленным куском а сама опять залезла на кровать и стала наблюдать за крысой. Пипа приходила каждый раз, когда приносили еду. Она давно уже не боялась и совершенно спокойно ходила по комнате, обнюхивая все предметы по пути. Это был как ритуал: поела, обнюхала и ушла в свою норку, отверстие в полу для слива воды, за баком. Раньше у Веры была кошка, но её жизненный путь давно закончился, и вместо неё появилась Пипа. Вспомнив кошку, Вера опять задумалась, легла на подушку, положила куклу рядом и стала смотреть на окошко. Опять начали мелькать обрывки воспоминаний. Она закрыла глаза и вспомнила большие окна с занавесками, их было два; комната, залитая ярким светом и… крики… страшные крики: «Ведьма! Убить её!»
Вера закрыла уши руками, как если бы кричали прямо сейчас и здесь: «Нет! Не надо! Пожалуйста! Прошу вас, не надо!»
«Сжечь это исчадие Ада!»
«Не-е-е-т!»
Осколки тарелок разлетелись по комнате.
«Всё – всё, я больше не буду, простите» - она осторожно посмотрела по сторонам, потом на осколки по всему полу, – «Я Зло, исчадие Ада»
Зашла женщина в чёрном. Увидев разбитые тарелки, она, не поворачиваясь, шагнула назад и закрыла дверь. Вера закрыла лицо руками, затем вновь открыла – осколки лежали на подносе вместе с остатками еды.
- Прости, я не хотела, заходи.
Женщина быстро зашла, взяла поднос и тут же вышла.
«Не бытие, отсутствие всего и вся, и всякого сознания и осознания, конец пути, один лишь яркий свет вокруг» - Вера вспомнила слова из своей любимой книги – «Когда же мой путь закончится?» - она взяла её и открыла на знакомой странице. Там была картинка: человек в длинной одежде, а вокруг него, позади, расходились лучи, внизу написано – Ангел. Совсем недавно она поняла, что лучи – это Свет.
«Ангел. Ангел Света. Однажды он придёт за мной, я верю»
Вера села за стол и достала из бумаг незаконченный рисунок, взяла карандаши и стала их внимательно рассматривать. Она давно пыталась нарисовать Свет, но у неё ничего не получалось. Она закрыла глаза и стала вспоминать, как смотрела на яркий свет в окно. Именно для этого она смотрела прямо на него, хотя резало глаза, что бы запомнить, и потом нарисовать.
«Наверное, это невозможно. Никто не сможет его нарисовать» - она опять легла и закрыла глаза.
- Лаура, где ты?
Лаура часто ей снилась. Хотя Вера не знала, кто она и откуда, чувствовала, что они близки друг другу. Лаура была такая же, как и Вера. Раньше Лаура только во сне приходила, а теперь Вере достаточно было закрыть глаза и позвать.
Перед ней вдруг ясно появился образ девочки с длинными светлыми волосами.
- Здравствуй, Вера, тебе плохо? У тебя мысли не хорошие. Пойдём, я покажу тебе что-то.
Вера протянула руку и они оказались на дороге, вдоль которой росли деревья. Они пошли по этой дороге и шли, пока не увидели вдалеке человека в чёрной длинной одежде и шляпе. Они подошли к нему ближе. Человек стоял возле большой блестящей лодки и держал в руке такой же блестящий шарик. Лаура показала на человека, - Скоро всё закончится, Вера, потерпи ещё немного»
Человек улыбнулся, а шарик в руке вдруг начал светиться, всё ярче и ярче, пока всё вокруг не залилось светом.
- Лаура, это Ангел? Ангел Света?
- Я не знаю, но скоро мы с тобой всё узнаем.
Лаура опять взяла Веру за руку, - Тебе нравится твоя комната?
- Мне там одиноко. А где ты живёшь?
- Здесь.
- На дороге?
- Я ничего не помню. Однажды я оказалась здесь и брожу до сих пор, иногда встречаются люди, странные люди, они со мной не разговаривают, посмотрят и идут дальше.
В тот же момент они оказались возле большого дома со множеством окон. Перед домом стояло много детей, мальчики и девочки, они смотрели прямо на них.
- Вот здесь я жила. А потом вдруг оказалась на дороге, - Лаура обвела дом рукой и он вдруг оказался охваченным пламенем, изо всех окон вырывался огонь.
Лаура и Вера снова оказались на дороге. Вера увидела приближающегося человека в длинной чёрной одежде, но это был совсем другой человек. Проходя мимо он, остановился, повернулся и посмотрел на Веру, держа перед собой крест.
- Я его видела, я помню.
Вера оказалась в комнате с двумя большими окнами с занавесками. Она стояла у стены. В комнату зашел большой человек в чёрной одежде и с длинными волосами на лице. Он подошел к Вере и строго посмотрел в её глаза. Потом резко протянул крест прямо к лицу Веры и стал громко выкрикивать какие-то непонятные слова. Вере стало страшно. Она присела на корточки и закричала. Человек с крестом выпрямился и с ужасом посмотрел на неё, потом упал на пол. Мама набросила на Веру покрывало и унесла в другую комнату. «Верка убила отца Игната!» - слышала она из комнаты, – «Дьявольское отродие!»
Вера подскочила на кровати. Уже было темно, в этот раз она долго спала.
«Я пропустила день! Как жаль. Свет, прости меня»
Темнота для неё была привычна. Повернувшись, она увидела на столе поднос с ужином, а рядом с ним стоял… Вера от удивления раскрыла рот.
«Свет в руках! Она оставила ручной Свет!» - Вера забыла про ужин, который преспокойно употребляла Пипа, и благоговейно приблизилась к фонарику. Осторожно вытянув руку, она его потрогала.
«Какой холодный! Почему?» - она подбежала к двери и прислушалась – было тихо, затем вернулась к столу и, осторожно взяв фонарик, залезла на кровать. Вера долго вертела фонарик в руках, подносила к уху, заглядывала в стекло, пока неожиданно для себя не нажала клавишу. Угол комнаты с кроватью вспыхнул светом.
«Я чувствую, как ты меня гладишь, маленький Свет» - шепотом произнесла Вера, направив фонарик себе в лицо. Она залезла под одеяло, положив куклу рядом, и стала, не отрываясь смотреть на светящийся фонарик.
«Время, стой, теперь ты со мной» - улыбнувшись, прошептала она. Ей было тепло и уютно, и она долго лежала и смотрела, пока, незаметно для себя самой, не закрыла глаза.
Опять вокруг свет, Свет и ничего больше. В Свете виден силуэт, он становится всё отчётливее. Перед Верой появился человек в шляпе и плаще.
- Ты Ангел Света? Ты пришел за мной? Мой путь закончен? Моё время пришло?
- Время всегда с тобой, Вера, а путь твой только начинается.
- Как же оно может быть со мной?
- А ты вспомни.
Вера стояла у окна с занавесками и смотрела на улицу. У забора возле палисадника стояла девочка и смотрела на неё. Она звала её: «Выходи сюда, поиграем»
В доме никого не было. Вера выбежала на улицу и подошла к девочке.
«Не приближайся к ней!» - услышала она резкий голос – «Ты, живое проклятие! Зло во плоти! Убирайся от сюда!»
К Вере стали подходить отовсюду люди и говорить страшные слова. Она испугалась и побежала по дороге – люди побежали за ней. Она закричала и заплакала, а потом… яркая вспышка света и… она оказалась в этой комнате. Когда её нашли, она не захотела выходить и так и осталась здесь.
- Я Зло во плоти.
- Тогда что же есть Добро, Вера?
- Добро – это Свет.
- Но ведь ты любишь Свет, а Свет любит тебя, значит, ты есть Добро.
- Но почему меня называют Зло?
- У священника было больное сердце, а павшая корова, которую ты погладила, была отравлена нерадивой хозяйкой. «Тёмные» люди, живущие во тьме. Они всегда ищут виноватого в своих бедах, и ты, видящая Время и Свет, имеющая силу урагана, стала для них воплощением всех бед, Злом. Но это не так.
Вера открыла глаза и тут же в комнату вошла женщина в чёрном. В руках у неё был поднос с тортом, на котором горели свечи. Такое бывало очень редко. Вера подошла к торту и с восхищением стала его разглядывать. Пахло очень вкусно. Он был большой, красивый, весь в цветах, сверху было нарисовано «16» Последний раз, когда Вера видела торт, было нарисовано «15»
- Шестнадцать, - произнесла она. Женщина кивнула головой и показала на свечи, которые мгновенно погасли.
- Прости, я… так обрадовалась – Вера виновато опустила глаза и села за стол. Женщина осталась стоять рядом. Впервые она не ушла. Под тёмной накидкой на лице Вера разглядела блестящие глаза.
- Почему ты плачешь?
Женщина выбежала из комнаты.
- Мама, - тихо прошептала Вера. Она встала, взяла куклу и стала с ней кружиться. Она закрыла глаза и услышала голос.
- Ты готова, Вера?
- К чему?
- Выйти из комнаты.
- Но как? Она же заперта.
- Заперта комната, а не ты.
- Как же мне выйти!?
- Вспомни – Время твой друг.
Она продолжала кружиться и вдруг остановилась и вскрикнула: «Время, стой!» - открыла глаза и прижала к себе куклу - вокруг был яркий свет, только Свет и ничего больше.
- Но здесь ничего нет.
- Когда Время стоит, ничего не может быть, только Свет и… ты, Вера. Ты везде и нигде, так выйди же из комнаты.
- Я везде и нигде, - Вера снова закрыла и открыла глаза – она стояла на дороге, вдоль которой росли деревья.
- Лаура, где ты?
- Ты найдёшь её.
Вера обернулась и увидела человека в чёрном плаще и шляпе. Он стоял возле большой сверкающей лодки.
- Я всё ещё сплю?
- Нет, Вера, раньше ты спала, а теперь проснулась, пойдём, нам пора.
суббота, 19 февраля 2011 г.
"Скелет... в постели"
Как обычно, в 6:30 зазвонил будильник.
- Настя, вставай, опять проспишь, - Селютин дотянулся до истошно визжащего шедевра электроники и отключил, - Слышишь? Вставай, говорю, - похлопал по одеялу рядом с собой и схватился за голову, - Уй! Вот чёрт! - нехотя опустив ноги с кровати, он поднялся и направился прямиком на кухню, как это делал каждый день, обходя ванную, он начинал утро с чашки кофе, сигареты и экскурсии в холодильник.
- И так, господа присяжные, прошу обратить внимание, что холодильник в доме гражданина Селютина был пуст, что не способствовало позитивному настроению подзащитного, проще говоря, он был зол.
Селютин был адвокатом, и любил иронизировать подобным образом. На столе он увидел листок бумаги с запиской: «Ушла рано, с вечера забыла предупредить, завтрак на плите, позже позвоню».
- А вот это уже лучше, по крайней мере, с завтраком. Уже доедая яичницу с ветчиной, он вдруг прекратил жевать.
- Стоп. А кто в кровати? Ведь там кто-то есть, она не была пуста, - он тут же направился в спальню. Действительно, одеяло было приподнято, как если бы кто-то под ним лежал. Селютин подошел и одёрнул одеяло. От увиденного он несколько опешил, и некоторое время стоял с открытым ртом. В кровати лежал…скелет.
- Та-а-ак, - протянул адвокат Селютин, - И что бы это значило? Настина шутка? Не, она слишком серьёзная, до такого не додумается. Тогда чья и зачем?!
- В деле появились новые обстоятельства, прошу суд сделать перерыв для уточнения.
Селютин вдруг понял, что не помнит события вечера. «Проводил Людку, к ней, вроде, не заходил, а дальше не помню.
- Зачем я напился вчера?! Что случилось? Что за событие такое, что аж не помню, как до дому добрался? Теперь вот – скелет! Ну, надо же! - он подошел и потрогал скелет, - Как настоящий! Я-то видел их. Позвоню-ка я всё же Насте.
- Алло, Настя, это я…
- Да, нет, ничего не случилось…
- Напился? Да, знаешь, фуршетик случился небольшой…
- Слушай, ты ничего странного у нас в доме не заметила? Например, в спальне?..
- В гостиной спала? А, понятно. Ну, извини…
- А в спальню, что, не заходила, что-ли?..
- Да, ничего не случилось, всё нормально. Пока.
Селютин вернулся в спальню и остановился на пороге – скелет сидел на кровати, опустив ноги на пол и повернув череп в его сторону.
- А я хотел выходной устроить, дорожку оплатил в «Лиловом шаре»
- Прошу суд присяжных, признать моего подзащитного невменяемым, и назначить ему наказание в виде принудительного лечения, - пробормотал он и закрыл глаза, затем снова открыл – скелет опять лежал, подложив предплечье под затылок.
- Допустим, я «рехнулся». Во всяком случае, я не помню, что было вечером. Хотя… мы с Люсей пили кофе в адвокатской. Что если она что-то насыпала? Опять же зачем? И почему скелет? Почему в постели, а не в шкафу, как полагается? Вот это глюк! - Селютин подошел к кровати.
- Так это что же получается, я что, ночь со скелетом провёл, да? Дожил! Всегда знал, что бабы меня до добра не доведут, но, что бы до скелетов…
Скелет вытащил предплечье из-под черепа и сложил эту группу костей на рёбра.
Не обращая на это внимание, Селютин продолжил, - Ты кто таков-то? Откуда взялся и какого пола? – с этими словами он стал разглядывать кости, пытаясь угадать пол.
Скелет повернулся к Селютину пустыми глазницами, пошевелил челюстью и натянул на себя одеяло.
- А, ну да, ты же сказать-то ничего не можешь, чего, стесняешься, что ли? Давай-ка договоримся так: ты – галлюцинация, ты не существуешь, это моё подсознание шутки шутит.
- Ну, вот, я разговариваю со скелетом, приехали, - мэтр права ушел на кухню и разбавил кипятком четыре ложки кофе.
- Тишина в зале суда! Ситуация, конечно, не ординарная, но попрошу без эмоций. Давайте будем рассудительны. Скорее всего, это что-то из моего прошлого. Но из какого такого прошлого это, не побоюсь этого слова, «хрупкое» создание оказалось в моей постели? - в висках застучал кофеин – «Ага! Заработало!» - Селютин опять вернулся в спальню – скелет лежал в том же положении.
- Ты не против, если я закурю? – он подошел и ещё раз потрогал кости, всё было вполне осязаемо, - Верка, Смолина, правильно? Она же зла на меня была, когда я её оставил в гостинице и смылся. Знаю только, что ей досталось от тамошних шлюх, решили, что конкурентка.
Скелет пошевелил челюстью и покачал черепом.
- Что, не угадал?
- Скелет ещё раз покачал черепом и показал костяшками пальцев на телефон.
- Позвонить? Ну уж нет! Ещё чего, обойдётся, я же не силой приволок, сама пошла.
- Господа присяжные, прошу отнестись с сомнением к показаниям данного свидетеля, ввиду его сомнительного прошлого и внешности.
Селютин достал из бара коньяк и сделал несколько глотков прямо из горла.
- Слушай, а может…тебя того…разобрать, в пакет и в мусорный бак? А? Опять-таки соседи увидят, или, там, бомжи… О чём это я, это же всё мистерия, не реальность. Я действительно спятил!
У скелета отвалилась челюсть. Он её поднял, погремев костями, вставил на место, повернулся в другую сторону и натянул одеяло полностью, накрыв череп. Селютин отпил ещё коньяка и сел рядом на край кровати.
- То, что ты баба – это точно. С мужиками у меня трений не было, наоборот, в основном их и приходится защищать, к тому же всегда предпочитал женское общество. Был бы мужиком – в шкафу бы прятался, а ты сразу в мою постель, прямо как Танька. Помню, переспали, а она сразу ко мне жить перебралась. Пришла с утра, мол, если любовь, зачем же за квартиру платить. Две недели избавлялся от неё, тараканов вывести проще.
- Это к делу не относится, прошу суд это учесть! - Селютин уже здорово захмелел, - так, а может ты и есть Танька? Она ведь грозилась мне жизнь испортить. Однако, у меня фантазии хватило бы на большее, а у неё тем более.
Из-под одеяла раздалось клацанье костей, скелет заворочался под одеялом.
- Что, на ногу сел, или, вернее, на берцовую кость? Это ещё что! Вот когда я Марину снял в кафе, то всё закончилось «берцовой». У нас с ней была такая бурная совместимость, что она ушла от своего Бори. Если бы я его заранее видел… Гора мышц при отсутствии мозга. День за днём – буря закончилась. Я ей говорю, мол, спичка догорела, вино закисло… пора по домам, а она вернулась к Боре да и нажаловалась, что я приставал и с толку сбил… Месяц в гипсе, с этой самой «берцовой». Так что, Марина отпадает, мы вроде как квиты. Как и с Женей, Евгенией, соседкой, квартира напротив. Столько рядом жили – не замечал. А тут, толи она в салон сходила, толи я в «хорошем» настроении оказался, в общем, договорились. Даже удобно было – спали у меня, ели у неё. Всё напевать любила: «Ты возьми меня в полёт. Где твой чёрный «Шевролёт»?
- А «Шевролёт» улетел без пилота, и сто тысяч в придачу, сам дурак дал. Сказала, через пару дней вернётся, а через пару дней другие соседи заехали, квартиру продала. Оно, конечно, хорошо, вовремя отвалила, но дорого.
Из-под одеяла показался череп и понимающе закивал.
- Прошу суд обратить внимание, что в деле открылось новые, ранее неизвестные, обстоятельства: подзащитный подвергался насильственным действиям, а так же мошенническим путём был лишен имущества! – полукриком высказал Селютин, размахивая пустой бутылкой. Вслед за черепом появились останки правой руки, которую скелет вытянул в сторону телефона.
- Ну что, весёлый ты мой Роджер, всё хочешь, что бы я позвонил? Кому? Настьке, что-ли? Так она, заноза, сама скоро заявится. Кстати, ей, наверное, тоже пора. Что-то у нас в последнее время какая-то тупиковая ситуация, слишком долго я с ней. Сейчас разве что едим вместе.
- Попрошу вычеркнуть это из протокола!
- Нет, всё-таки Настька это другое, рядом с ней себя по-другому ощущаю, не как с остальными. Да и жеребец я уже загнанный, так, скачу по привычке. Пристреливать пора! Ха – Ха!
Селютин пошел на кухню и взял бутылку водки. Вернувшись, он остановился на пороге спальни и отхлебнул изрядную порцию.
- Ты ещё не исчез, «суповой набор»? Видать, у меня серьёзные проблемы. А знаешь что, друг ты мой костлявый? Ты мне нравишься. Оставайся здесь. В тебе есть то, чего нет ни у одного человека – ты скелет, ничто, прах, тлен, прошлое без будущего.
Скелет откинул одеяло и встал с кровати, стуча зубами часто открывающейся челюсти. Он протянул к Селютину все кости плечевого пояса.
- Ну конечно же! Анька! Настькина сеструха. Она сразу ко мне руки протягивала, всё в гости частила. Так это ни я – она меня уговорила.
- Уважаемый суд, мой подзащитный хочет сделать заявление о сексуальных домогательствах в свой адрес. Гражданка Анна Лученкова преследовала его с недвусмысленными намерениями, а он, будучи представителем «слабого» пола, не способен был сопротивляться.
«Весёлый Роджер» начал усиленно мотать черепом, рискуя потерять его.
- Да, ладно! Конечно Анька, она и из могилы бы вышла, всё равно бы достала. С сестрой отношения «на ножах», мол, всё и так Насте всегда вперёд доставалось, потом только ей, вот и решила меня заполучить. А я то что, обычный мужик, долго уговаривать не надо. Собственно, Настя и отшила её, что бы больше не приходила.
- Защите всё ясно, господа присяжные, все свидетели находятся в сговоре с целью дискредитации подзащитного.
- Ну, что ещё вспомнить то? С Люсей я только раз был, это можно даже не считать, она демократка, что называется, «с головы до ног». А вот Светик, которая до неё была секретаршей, «тихий омут», такая может затаиться. Кстати, куда она делась? Что-то не припоминаю, вроде не увольняли. Ах, да, она же в декрет ушла.
Селютин заглянул в пустые глазницы скелета.
- Вспомнил! Ребёнок! Позвонил кто-то вчера, баба какая-то: «У тебя сын растёт – подрастает, а ты, такой – сякой, «козёл»… и что-то там ещё… Вот меня и «ушибло» от этой новости.
- Нет! Не-ет! Не может быть! Думаешь, это она?! – он посмотрел на телефон, затем взял и, некоторое время повертев в руке, набрал номер.
- Здравствуй Света, Светик! Это я, не узнаёшь? Толик… Селютин Анатолий Сергеевич. Вот тут… номерочик твой увидел, дай, думаю, позвоню, как ты там?.. Нормально?.. Замуж выходишь?! Так ты же, вроде, в декрет ушла… А я не боюсь, я знаю, что не мой… Ну, раз всё в порядке, тогда ждём тебя в нашем коллективе…Алло!
- Трубку бросила. Всё-таки злится.
- Прошу приобщить к делу этот… телефонный звонок! Он подтверждает, что никаких отрицательных последствий… взаимоотношения… моего подзащитного с секретарём адвокатуры… не по-сле-до-ва-ло, - запинаясь, произнёс Селютин, за тем, запрокинув голову, сделал несколько напряженных глотков из горла и обнял скелет, как завзятого собутыльника, - И всё же, кто вчера звонил-то? У кого растёт – подрастает? Какая я всё-таки сволочь! Как ты думаешь?.. Всё молчишь! Ты хоть намекни как-нибудь, пальцами вот этими вот своими… костяшками.
Скелет покачал черепом и опустил глазницы в пол.
- Сам не знаешь?! Так что же ты от меня хочешь?! Ну не могу я всех упомнить! И вообще! Почему всегда мужики виноваты?! Бабы как будто не причём! Что за дискриминация такая! Я протестую!.. Протест отклонён.
Хлопнула входная дверь.
- Это Настя!.. Давай… Быстрее… В шкаф… Давай – давай – давай… Лезь. Мы с тобой ещё по вспоминаем, у нас много времени, только Настька не должна про тебя знать.
- Настя, вставай, опять проспишь, - Селютин дотянулся до истошно визжащего шедевра электроники и отключил, - Слышишь? Вставай, говорю, - похлопал по одеялу рядом с собой и схватился за голову, - Уй! Вот чёрт! - нехотя опустив ноги с кровати, он поднялся и направился прямиком на кухню, как это делал каждый день, обходя ванную, он начинал утро с чашки кофе, сигареты и экскурсии в холодильник.
- И так, господа присяжные, прошу обратить внимание, что холодильник в доме гражданина Селютина был пуст, что не способствовало позитивному настроению подзащитного, проще говоря, он был зол.
Селютин был адвокатом, и любил иронизировать подобным образом. На столе он увидел листок бумаги с запиской: «Ушла рано, с вечера забыла предупредить, завтрак на плите, позже позвоню».
- А вот это уже лучше, по крайней мере, с завтраком. Уже доедая яичницу с ветчиной, он вдруг прекратил жевать.
- Стоп. А кто в кровати? Ведь там кто-то есть, она не была пуста, - он тут же направился в спальню. Действительно, одеяло было приподнято, как если бы кто-то под ним лежал. Селютин подошел и одёрнул одеяло. От увиденного он несколько опешил, и некоторое время стоял с открытым ртом. В кровати лежал…скелет.
- Та-а-ак, - протянул адвокат Селютин, - И что бы это значило? Настина шутка? Не, она слишком серьёзная, до такого не додумается. Тогда чья и зачем?!
- В деле появились новые обстоятельства, прошу суд сделать перерыв для уточнения.
Селютин вдруг понял, что не помнит события вечера. «Проводил Людку, к ней, вроде, не заходил, а дальше не помню.
- Зачем я напился вчера?! Что случилось? Что за событие такое, что аж не помню, как до дому добрался? Теперь вот – скелет! Ну, надо же! - он подошел и потрогал скелет, - Как настоящий! Я-то видел их. Позвоню-ка я всё же Насте.
- Алло, Настя, это я…
- Да, нет, ничего не случилось…
- Напился? Да, знаешь, фуршетик случился небольшой…
- Слушай, ты ничего странного у нас в доме не заметила? Например, в спальне?..
- В гостиной спала? А, понятно. Ну, извини…
- А в спальню, что, не заходила, что-ли?..
- Да, ничего не случилось, всё нормально. Пока.
Селютин вернулся в спальню и остановился на пороге – скелет сидел на кровати, опустив ноги на пол и повернув череп в его сторону.
- А я хотел выходной устроить, дорожку оплатил в «Лиловом шаре»
- Прошу суд присяжных, признать моего подзащитного невменяемым, и назначить ему наказание в виде принудительного лечения, - пробормотал он и закрыл глаза, затем снова открыл – скелет опять лежал, подложив предплечье под затылок.
- Допустим, я «рехнулся». Во всяком случае, я не помню, что было вечером. Хотя… мы с Люсей пили кофе в адвокатской. Что если она что-то насыпала? Опять же зачем? И почему скелет? Почему в постели, а не в шкафу, как полагается? Вот это глюк! - Селютин подошел к кровати.
- Так это что же получается, я что, ночь со скелетом провёл, да? Дожил! Всегда знал, что бабы меня до добра не доведут, но, что бы до скелетов…
Скелет вытащил предплечье из-под черепа и сложил эту группу костей на рёбра.
Не обращая на это внимание, Селютин продолжил, - Ты кто таков-то? Откуда взялся и какого пола? – с этими словами он стал разглядывать кости, пытаясь угадать пол.
Скелет повернулся к Селютину пустыми глазницами, пошевелил челюстью и натянул на себя одеяло.
- А, ну да, ты же сказать-то ничего не можешь, чего, стесняешься, что ли? Давай-ка договоримся так: ты – галлюцинация, ты не существуешь, это моё подсознание шутки шутит.
- Ну, вот, я разговариваю со скелетом, приехали, - мэтр права ушел на кухню и разбавил кипятком четыре ложки кофе.
- Тишина в зале суда! Ситуация, конечно, не ординарная, но попрошу без эмоций. Давайте будем рассудительны. Скорее всего, это что-то из моего прошлого. Но из какого такого прошлого это, не побоюсь этого слова, «хрупкое» создание оказалось в моей постели? - в висках застучал кофеин – «Ага! Заработало!» - Селютин опять вернулся в спальню – скелет лежал в том же положении.
- Ты не против, если я закурю? – он подошел и ещё раз потрогал кости, всё было вполне осязаемо, - Верка, Смолина, правильно? Она же зла на меня была, когда я её оставил в гостинице и смылся. Знаю только, что ей досталось от тамошних шлюх, решили, что конкурентка.
Скелет пошевелил челюстью и покачал черепом.
- Что, не угадал?
- Скелет ещё раз покачал черепом и показал костяшками пальцев на телефон.
- Позвонить? Ну уж нет! Ещё чего, обойдётся, я же не силой приволок, сама пошла.
- Господа присяжные, прошу отнестись с сомнением к показаниям данного свидетеля, ввиду его сомнительного прошлого и внешности.
Селютин достал из бара коньяк и сделал несколько глотков прямо из горла.
- Слушай, а может…тебя того…разобрать, в пакет и в мусорный бак? А? Опять-таки соседи увидят, или, там, бомжи… О чём это я, это же всё мистерия, не реальность. Я действительно спятил!
У скелета отвалилась челюсть. Он её поднял, погремев костями, вставил на место, повернулся в другую сторону и натянул одеяло полностью, накрыв череп. Селютин отпил ещё коньяка и сел рядом на край кровати.
- То, что ты баба – это точно. С мужиками у меня трений не было, наоборот, в основном их и приходится защищать, к тому же всегда предпочитал женское общество. Был бы мужиком – в шкафу бы прятался, а ты сразу в мою постель, прямо как Танька. Помню, переспали, а она сразу ко мне жить перебралась. Пришла с утра, мол, если любовь, зачем же за квартиру платить. Две недели избавлялся от неё, тараканов вывести проще.
- Это к делу не относится, прошу суд это учесть! - Селютин уже здорово захмелел, - так, а может ты и есть Танька? Она ведь грозилась мне жизнь испортить. Однако, у меня фантазии хватило бы на большее, а у неё тем более.
Из-под одеяла раздалось клацанье костей, скелет заворочался под одеялом.
- Что, на ногу сел, или, вернее, на берцовую кость? Это ещё что! Вот когда я Марину снял в кафе, то всё закончилось «берцовой». У нас с ней была такая бурная совместимость, что она ушла от своего Бори. Если бы я его заранее видел… Гора мышц при отсутствии мозга. День за днём – буря закончилась. Я ей говорю, мол, спичка догорела, вино закисло… пора по домам, а она вернулась к Боре да и нажаловалась, что я приставал и с толку сбил… Месяц в гипсе, с этой самой «берцовой». Так что, Марина отпадает, мы вроде как квиты. Как и с Женей, Евгенией, соседкой, квартира напротив. Столько рядом жили – не замечал. А тут, толи она в салон сходила, толи я в «хорошем» настроении оказался, в общем, договорились. Даже удобно было – спали у меня, ели у неё. Всё напевать любила: «Ты возьми меня в полёт. Где твой чёрный «Шевролёт»?
- А «Шевролёт» улетел без пилота, и сто тысяч в придачу, сам дурак дал. Сказала, через пару дней вернётся, а через пару дней другие соседи заехали, квартиру продала. Оно, конечно, хорошо, вовремя отвалила, но дорого.
Из-под одеяла показался череп и понимающе закивал.
- Прошу суд обратить внимание, что в деле открылось новые, ранее неизвестные, обстоятельства: подзащитный подвергался насильственным действиям, а так же мошенническим путём был лишен имущества! – полукриком высказал Селютин, размахивая пустой бутылкой. Вслед за черепом появились останки правой руки, которую скелет вытянул в сторону телефона.
- Ну что, весёлый ты мой Роджер, всё хочешь, что бы я позвонил? Кому? Настьке, что-ли? Так она, заноза, сама скоро заявится. Кстати, ей, наверное, тоже пора. Что-то у нас в последнее время какая-то тупиковая ситуация, слишком долго я с ней. Сейчас разве что едим вместе.
- Попрошу вычеркнуть это из протокола!
- Нет, всё-таки Настька это другое, рядом с ней себя по-другому ощущаю, не как с остальными. Да и жеребец я уже загнанный, так, скачу по привычке. Пристреливать пора! Ха – Ха!
Селютин пошел на кухню и взял бутылку водки. Вернувшись, он остановился на пороге спальни и отхлебнул изрядную порцию.
- Ты ещё не исчез, «суповой набор»? Видать, у меня серьёзные проблемы. А знаешь что, друг ты мой костлявый? Ты мне нравишься. Оставайся здесь. В тебе есть то, чего нет ни у одного человека – ты скелет, ничто, прах, тлен, прошлое без будущего.
Скелет откинул одеяло и встал с кровати, стуча зубами часто открывающейся челюсти. Он протянул к Селютину все кости плечевого пояса.
- Ну конечно же! Анька! Настькина сеструха. Она сразу ко мне руки протягивала, всё в гости частила. Так это ни я – она меня уговорила.
- Уважаемый суд, мой подзащитный хочет сделать заявление о сексуальных домогательствах в свой адрес. Гражданка Анна Лученкова преследовала его с недвусмысленными намерениями, а он, будучи представителем «слабого» пола, не способен был сопротивляться.
«Весёлый Роджер» начал усиленно мотать черепом, рискуя потерять его.
- Да, ладно! Конечно Анька, она и из могилы бы вышла, всё равно бы достала. С сестрой отношения «на ножах», мол, всё и так Насте всегда вперёд доставалось, потом только ей, вот и решила меня заполучить. А я то что, обычный мужик, долго уговаривать не надо. Собственно, Настя и отшила её, что бы больше не приходила.
- Защите всё ясно, господа присяжные, все свидетели находятся в сговоре с целью дискредитации подзащитного.
- Ну, что ещё вспомнить то? С Люсей я только раз был, это можно даже не считать, она демократка, что называется, «с головы до ног». А вот Светик, которая до неё была секретаршей, «тихий омут», такая может затаиться. Кстати, куда она делась? Что-то не припоминаю, вроде не увольняли. Ах, да, она же в декрет ушла.
Селютин заглянул в пустые глазницы скелета.
- Вспомнил! Ребёнок! Позвонил кто-то вчера, баба какая-то: «У тебя сын растёт – подрастает, а ты, такой – сякой, «козёл»… и что-то там ещё… Вот меня и «ушибло» от этой новости.
- Нет! Не-ет! Не может быть! Думаешь, это она?! – он посмотрел на телефон, затем взял и, некоторое время повертев в руке, набрал номер.
- Здравствуй Света, Светик! Это я, не узнаёшь? Толик… Селютин Анатолий Сергеевич. Вот тут… номерочик твой увидел, дай, думаю, позвоню, как ты там?.. Нормально?.. Замуж выходишь?! Так ты же, вроде, в декрет ушла… А я не боюсь, я знаю, что не мой… Ну, раз всё в порядке, тогда ждём тебя в нашем коллективе…Алло!
- Трубку бросила. Всё-таки злится.
- Прошу приобщить к делу этот… телефонный звонок! Он подтверждает, что никаких отрицательных последствий… взаимоотношения… моего подзащитного с секретарём адвокатуры… не по-сле-до-ва-ло, - запинаясь, произнёс Селютин, за тем, запрокинув голову, сделал несколько напряженных глотков из горла и обнял скелет, как завзятого собутыльника, - И всё же, кто вчера звонил-то? У кого растёт – подрастает? Какая я всё-таки сволочь! Как ты думаешь?.. Всё молчишь! Ты хоть намекни как-нибудь, пальцами вот этими вот своими… костяшками.
Скелет покачал черепом и опустил глазницы в пол.
- Сам не знаешь?! Так что же ты от меня хочешь?! Ну не могу я всех упомнить! И вообще! Почему всегда мужики виноваты?! Бабы как будто не причём! Что за дискриминация такая! Я протестую!.. Протест отклонён.
Хлопнула входная дверь.
- Это Настя!.. Давай… Быстрее… В шкаф… Давай – давай – давай… Лезь. Мы с тобой ещё по вспоминаем, у нас много времени, только Настька не должна про тебя знать.
четверг, 17 февраля 2011 г.
V.I.P.
Я как-то раз зашел на страницу одного VIP-пользователя (Маил Ру), поскольку не узнал ни по нику, ни по фото, решил посмотреть, что же это за персона. Зашел - ничего! Ничего, кроме кучи игровых приложений и нескольких глупых высказываний в блоге. Мне стало интересно мнение блогосферы и вот что я накопал ( я не стал копировать матерные записи):
Основной характеристикой VIP является завышенный до небесной отметки пафос и ЧСВ в сочетании с показным потреблением и примитивной системой ценностей, что как правило поясняется абсурдным девизом «а почему бы и нет!», в случае окончательной вестернизации — «Why not!», а если на реальное потребление нет ни денег ни возможностей — то, как минимум, делать соответствующий вид. Является дополняющим понятием к такому типажу, как гламурное кисо. Пандемия начала накрывать все крупные города этой страны примерно с 2004 года, заражение продолжается и по сей день. Ключевым понятием всея VIP-культуры выступает слово «китч». JBTW, для некоторых недолюдей, VIP — деталька православных рутреров Cisco — The Versatile Interface Processor aka VIP. Кроме того, ВИП расшифровывается как «выпрямительно-инверторный преобразователь», который устанавливается на грузовых электровозах переменного тока с рекуперативным торможением. С точки зрения физиологии ВИП расшифровывается как Вазоактиный Интестинальный Пептид, гормон желудочно-кишечного тракта. Изначально аббревиатура «VIP» не несла в себе надменно-презрительного оттенка и была призвано обозначать действительно важных персон, вроде президентов или бизнесменов, чье время стоит сотни тысяч нефти/час, что и породило такие словосочетания, как «VIP-номер» (самый дорогой, президентский номер в гостинице), «VIP-зал» в аэропорте и т. п. Но впоследствии употребление этого слова начало нести и коммерческий характер («с этого лоха за вывеску „VIP“ мы снимем о-о-очень неплохие деньги. А взамен дадим ему всего лишь видимость и дешевую туфту, но он будет счастлив и вернется к нам опять!») и перешло все разумные пределы. Именно так заработала свое бабло великая Коко Шанель (пруфы ищите в ее мемуарах) В общем, все жуть как плохо. VIP-наценка базируется на двух логических трюках: То, чем пользуется элита, — элитно. Посылка кагбэ обращается: тот, кто пользуется элитным, элита! То, что элитно, называется элитным. И снова кагбэ обращение: то, что называется элитным, элитно! Эти логические трюки быдло проделывает самостоятельно и выстраивает силлогизм: «Если я куплю таратайку, которая зовётся элитной, я стану элитой»! Правило не знает исключений; быдло готово выплачивать наценку за приставку «элитный» и к ячейке в 20-этажном термитнике, которая называется квартирой, и к рядовой браузерке на рабочем компе. Маркетологи, зная о страсти быдла к вещизму, породили такие шедевры, как VIP-места в маршрутке или VIP-ложа в катафалке, а также, в качестве стеба, VIP-вагон метро имени Лебедева и VIP-места на скамье подсудимых. Вывеска «VIP» как бы говорит нам, что его носитель самый важный, самый продвинутый, самый богатый и занятой, а вы все говно и должны расступиться перед ним. Это уходит корнями глубоко в психологию, когда человеку необходимо выразиться как-то внешне, за недостатком как серого вещества в голове так и реальных достижений. Задача каждого существа, не оборудованного мозгом, а только мудями, — спариться и дать потомство. В животном мире для оповещения потенциального партнера о готовности к спариванию и превосходстве над конкурентами существуют знаки запахов и цветов. У прямоходящих безволосых обезьян пышный распушаемый хвост, яркий гребень или пятно на жопе успешно заменяются цветовой гаммой в одежде, табличками «вип» и прочими безмерными понтами. Обычные люди, питающие страсть к гламурной жизни — на самом деле те же гопники в пригламуренной оболочке, весьма закомплексованные и тщеславные личности, так как боятся продешевить и переживают по поводу своей известности в некоем «обществе», ограниченном регулярно посещаемым клубом, поэтому всячески выпендриваются и пытаются везде и повсеместно заявить о себе. Достаточно внимательно, а иногда и поверхностно взглянуть на фотографию «виайпи», как сразу становится ясно — под тонной тональных кремов, пудры и прочей косметической штукатурки чаще всего скрываются отвратительные, вызывающие омерзение быдло-бабы (ближайший аналог — так называемые «розетки» у гопников) и такие же неполноценные быдло-мальчики, чьи родители-алкаши весьма негативно повлияли на гены будущих поколений. Рыхлые и опухшие рожи — почти стандарт. Чтобы увидеть аналогичные «лица», достаточно проехать мимо места скопления проституток на каком-нибудь шоссе. Молодая особь VIP или дети VIP-родителей именуются часто мажорами, что является общепризнанным сокращением от «Молодой Аморальный Жлоб Обеспечиваемый Родителями». Основной ареал обитания "виайпи" в интернетах — социальные сети, вроде вконтакта, в котором можно пообщаться с себе подобными, то есть абсолютно заурядными, вступить в группы по интересам — клубы, тачки, шмотки, потешая тем самым ЧСВ и, самое главное, организовать фан-клуб в честь себя. Общение происходит на уровне «привет как дела что делаешь» и «прокомментируй фоточку, позязя» Очень часто на странице ВИПа можно встретить такие признаки, как юзерпик с подписью «VIP-пользователь Вконтакте», быдловатые цитаты вроде «кто меня не любит, тот просто мне завидует» © (автор, как нетрудно догадаться, Тимати), быдломузыку, вроде Electrohouse (коммерческий, а не тот, который руками пишется) или R’n’B (того, что Rich’N’Beautiful, а не того, который ниграми ртом поется), список друзей, заполненный не менее чем на 400 единиц такого же быда, огромное количество быдлоальбомов, где одинаково пластмассовые быдлорожи посещают очередной быдлоклуб в быдловечер быдлопятницы. Почти каждая фотография имеет завышенный эффект «Bloom» (типа для лоска, шоб гламурно было, фотография при этом якобы охвачена золотым свечением, что свидетельствует о дороговизне данной "Персоны" (а на самом деле просто скрывает прыщи). А те, кто не умеют работать с фотошопом, фотографируют себя со вспышкой в упор (для достижения эффекта «прожектором в рожу»). Среди прогрессивной молодежи в цене быдлосервисы вроде «Аватарвконтакте.ру», где самый примитивынй набор функций совершается в три клика, следовательно, мучительно напрягать фимозг в фотошопе уже не надо. Ах да, ещё могут прыщи замазывать с помощью «Healing Brush» Важным замечанием ко всему вышенаписанному является то, что абсолютное большинство элиты являются VIP-нищебродами. Отличаются отсутствием «кайена» (успешно заменяется тюнингованным тазиком или вообще ничем) и покупкой «D&G» не в бутиках, а на рынке, и плюс к тому отсутствием внешнего тюнинга (не считая дешевого автозагара из киоска на углу). Других отличий зоологами не замечено.
VIP (ВЫПь, Very Ivportant Person, Very Important Pocket, Very Important Pork, инж. Вторичный Источник Питания) — выставочные пудели от мира людей, распространенная форма искусственного, надувного эллинизма, при отсутствии каких-либо значимых заслуг как в плане творчества и научной деятельности (за исключением, разве что, тру пипла вроде обратных инженеров), так и в плане общественных достижений. Смертельная болезнь, поражающая кору и древесину головного мозга низших форм человекообразных.
Основной характеристикой VIP является завышенный до небесной отметки пафос и ЧСВ в сочетании с показным потреблением и примитивной системой ценностей, что как правило поясняется абсурдным девизом «а почему бы и нет!», в случае окончательной вестернизации — «Why not!», а если на реальное потребление нет ни денег ни возможностей — то, как минимум, делать соответствующий вид. Является дополняющим понятием к такому типажу, как гламурное кисо. Пандемия начала накрывать все крупные города этой страны примерно с 2004 года, заражение продолжается и по сей день. Ключевым понятием всея VIP-культуры выступает слово «китч». JBTW, для некоторых недолюдей, VIP — деталька православных рутреров Cisco — The Versatile Interface Processor aka VIP. Кроме того, ВИП расшифровывается как «выпрямительно-инверторный преобразователь», который устанавливается на грузовых электровозах переменного тока с рекуперативным торможением. С точки зрения физиологии ВИП расшифровывается как Вазоактиный Интестинальный Пептид, гормон желудочно-кишечного тракта. Изначально аббревиатура «VIP» не несла в себе надменно-презрительного оттенка и была призвано обозначать действительно важных персон, вроде президентов или бизнесменов, чье время стоит сотни тысяч нефти/час, что и породило такие словосочетания, как «VIP-номер» (самый дорогой, президентский номер в гостинице), «VIP-зал» в аэропорте и т. п. Но впоследствии употребление этого слова начало нести и коммерческий характер («с этого лоха за вывеску „VIP“ мы снимем о-о-очень неплохие деньги. А взамен дадим ему всего лишь видимость и дешевую туфту, но он будет счастлив и вернется к нам опять!») и перешло все разумные пределы. Именно так заработала свое бабло великая Коко Шанель (пруфы ищите в ее мемуарах) В общем, все жуть как плохо. VIP-наценка базируется на двух логических трюках: То, чем пользуется элита, — элитно. Посылка кагбэ обращается: тот, кто пользуется элитным, элита! То, что элитно, называется элитным. И снова кагбэ обращение: то, что называется элитным, элитно! Эти логические трюки быдло проделывает самостоятельно и выстраивает силлогизм: «Если я куплю таратайку, которая зовётся элитной, я стану элитой»! Правило не знает исключений; быдло готово выплачивать наценку за приставку «элитный» и к ячейке в 20-этажном термитнике, которая называется квартирой, и к рядовой браузерке на рабочем компе. Маркетологи, зная о страсти быдла к вещизму, породили такие шедевры, как VIP-места в маршрутке или VIP-ложа в катафалке, а также, в качестве стеба, VIP-вагон метро имени Лебедева и VIP-места на скамье подсудимых. Вывеска «VIP» как бы говорит нам, что его носитель самый важный, самый продвинутый, самый богатый и занятой, а вы все говно и должны расступиться перед ним. Это уходит корнями глубоко в психологию, когда человеку необходимо выразиться как-то внешне, за недостатком как серого вещества в голове так и реальных достижений. Задача каждого существа, не оборудованного мозгом, а только мудями, — спариться и дать потомство. В животном мире для оповещения потенциального партнера о готовности к спариванию и превосходстве над конкурентами существуют знаки запахов и цветов. У прямоходящих безволосых обезьян пышный распушаемый хвост, яркий гребень или пятно на жопе успешно заменяются цветовой гаммой в одежде, табличками «вип» и прочими безмерными понтами. Обычные люди, питающие страсть к гламурной жизни — на самом деле те же гопники в пригламуренной оболочке, весьма закомплексованные и тщеславные личности, так как боятся продешевить и переживают по поводу своей известности в некоем «обществе», ограниченном регулярно посещаемым клубом, поэтому всячески выпендриваются и пытаются везде и повсеместно заявить о себе. Достаточно внимательно, а иногда и поверхностно взглянуть на фотографию «виайпи», как сразу становится ясно — под тонной тональных кремов, пудры и прочей косметической штукатурки чаще всего скрываются отвратительные, вызывающие омерзение быдло-бабы (ближайший аналог — так называемые «розетки» у гопников) и такие же неполноценные быдло-мальчики, чьи родители-алкаши весьма негативно повлияли на гены будущих поколений. Рыхлые и опухшие рожи — почти стандарт. Чтобы увидеть аналогичные «лица», достаточно проехать мимо места скопления проституток на каком-нибудь шоссе. Молодая особь VIP или дети VIP-родителей именуются часто мажорами, что является общепризнанным сокращением от «Молодой Аморальный Жлоб Обеспечиваемый Родителями». Основной ареал обитания "виайпи" в интернетах — социальные сети, вроде вконтакта, в котором можно пообщаться с себе подобными, то есть абсолютно заурядными, вступить в группы по интересам — клубы, тачки, шмотки, потешая тем самым ЧСВ и, самое главное, организовать фан-клуб в честь себя. Общение происходит на уровне «привет как дела что делаешь» и «прокомментируй фоточку, позязя» Очень часто на странице ВИПа можно встретить такие признаки, как юзерпик с подписью «VIP-пользователь Вконтакте», быдловатые цитаты вроде «кто меня не любит, тот просто мне завидует» © (автор, как нетрудно догадаться, Тимати), быдломузыку, вроде Electrohouse (коммерческий, а не тот, который руками пишется) или R’n’B (того, что Rich’N’Beautiful, а не того, который ниграми ртом поется), список друзей, заполненный не менее чем на 400 единиц такого же быда, огромное количество быдлоальбомов, где одинаково пластмассовые быдлорожи посещают очередной быдлоклуб в быдловечер быдлопятницы. Почти каждая фотография имеет завышенный эффект «Bloom» (типа для лоска, шоб гламурно было, фотография при этом якобы охвачена золотым свечением, что свидетельствует о дороговизне данной "Персоны" (а на самом деле просто скрывает прыщи). А те, кто не умеют работать с фотошопом, фотографируют себя со вспышкой в упор (для достижения эффекта «прожектором в рожу»). Среди прогрессивной молодежи в цене быдлосервисы вроде «Аватарвконтакте.ру», где самый примитивынй набор функций совершается в три клика, следовательно, мучительно напрягать фимозг в фотошопе уже не надо. Ах да, ещё могут прыщи замазывать с помощью «Healing Brush» Важным замечанием ко всему вышенаписанному является то, что абсолютное большинство элиты являются VIP-нищебродами. Отличаются отсутствием «кайена» (успешно заменяется тюнингованным тазиком или вообще ничем) и покупкой «D&G» не в бутиках, а на рынке, и плюс к тому отсутствием внешнего тюнинга (не считая дешевого автозагара из киоска на углу). Других отличий зоологами не замечено.
пятница, 4 февраля 2011 г.
четверг, 2 декабря 2010 г.
понедельник, 22 ноября 2010 г.
"Преступление и наказание" сержанта Сироткина
«Ё-моё! Уже десятый час! А что? Жене так и скажу, мол, был на задержании» - сержант Сироткин усмехнулся, - Да уж, задержали, подростки подрались, какой ужас?! Одна пьянь – вот вся моя служба, пьянь и наркоши».
Он шел по аллее в сторону дома и размышлял о своей службе, на которую поступил недавно, оставшись без работы. «Лучше бы прапором тогда в части остался, ничего не делаешь и получаешь «довольствие в своё удовольствие»
Ну, вот, ещё один». Он остановился возле лавочки, на которой, раскинув ноги и руки, с открытым ртом, сидел мужчина и что-то бессвязно мычал. «Ну, что, вызвать ему нашу «неотложку»? С другой стороны, я уже не на службе, какое мне до него дело?» У ног мужчины стояли два больших пакета. Сироткин подошел ближе и заглянул в них:«А ты не плохо живёшь, дружище, очень даже не плохо» - он разглядел в пакетах коньяк, шампанское, цветы, разные упаковки с закусками и …портмоне. «Дурачок, кто же деньги в пакете носит?! Удивительно, что до сих пор не вытащили, видимо, только что отключился»
- Эй, мужик, просыпайся!
Мужчина что-то пробормотал.
- Давай – давай, подымайся, «вставай пришел»
Мужчина открыл глаза и, разглядев форму, подскочил.
- Командир, ты…это…извини…я всё…ухожу…я вот…рядом тут…вон дом…квартира двенадцать, можешь проверить.
Мужчина попытался удержаться на ногах, при этом несколько раз описав на асфальте сатанинский крест, - Только это…в «трезвяк» не надо…всё…я ушел…исчез, - быстрым шагом, описывая зигзаги, он направился к девятиэтажному дому. Сироткин проводил его взглядом и повернулся к пакетам.
- Эй, ты! Стой! Пакеты забыл!
Но мужчина, не смотря на состояние, быстро «смылся»
«Двенадцать, говоришь? Ладно, завтра занесу»
Сунув бумажник в карман, он взял пакеты и пошел домой.
«А интересно, он их забыл, или мне оставил? У этого чудика, похоже, деньги водятся. Мне с моей зарплатой таких пакетов ещё долго не видать»
- А вот и наш папа, - дверь открыла жена с дочкой на руках, - Ух ты! А по какому поводу праздник? – взяв цветы, недоумённо спросила она.
Сироткин вдруг понял, что если он сейчас скажет правду, то испортит отношения с женой как минимум на неделю. Последует разговор о том, что он не проявляет такого внимания к ней, как другие к своим женам. На это он пойти не мог.
- Да, так, просто, в честь тебя.
- Спасибо! Так здорово, неожиданно!
Сироткин унёс пакеты на кухню и пошел умываться. Несколько раз бесцельно смочив лицо, он посмотрел в зеркало: «Их бы всё равно украли» - заключил он и продолжил мочить лицо. «А бумажник?» - он остановился, выключил воду, достал портмоне и пересчитал. «Не дурно! Так что же получается, что я его украл? Но ведь он сверху лежал, любой бы взял его. Так…вот…страховка – Уваров Георгий Иванович. По правильному надо бы вернуть, или…как вору уничтожить все эти улики. Завтра верну. Портмоне со всем содержимым, скажу, нашел на аллее, он всё равно ничего не вспомнит, а мне ещё и спасибо скажет. Как говорится: «убью двух зайцев», и жену не обижу, и мужик будет доволен, а все эти пакеты – всего лишь чревоугодие, грех»
- Ну, ты где пропал? Пошли за стол, - в ванную заглянула супруга.
Стол выглядел великолепно, ко всему расставленному, разлитому и нарезанному добавились свечи. Сироткин с супругой сразу же чокнулись и выпили по бокалу шампанского. Сироткин начал натыкать на вилку всё подряд со всех тарелок и быстро пережевывать, как будто хотел быстрее всё это уничтожить, к тому же он действительно был голоден.
- Спасибо, дорогой! Ты впервые такой семейный праздник устроил, всё так здорово, со вкусом, и цветы тоже. Не знала, что ты умеешь так делать.
Сироткин скромно пожал плечами и перестал жевать: «Со вкусом. И цветы тоже. А если у них годовщина? Или день рождения у жены? А подарок? А подарок возможно в кармане был, браслетик, там, или перстенёк какой-нибудь, а я всё испортил. А откуда такие деньги? Да нет, скорее всего, он хорошо оплачиваемый менеджер или юрист, и такие пакеты у него каждый день» Сироткин налил коньяк и перешел с буженины к креветкам.
- Анечка, - жена позвала дочку, - Поди-ка сюда, смотри, что папа тебе принёс.
Прибежала дочка и жена достала из пакета плюшевого мишку. Сироткин остолбенел, вилка выпала из руки.
«Вот чёрт! Плюшевый мишка. Он ребёнку подарок нёс. День рождения у ребёнка. Дурак! Надо было пакеты проверить, я же имею право»
Еда больше не лезла в рот. Он сидел и смотрел, как супруга с дочкой ели пирожные.
«А деньги? - мелькнуло в голове – Плюшевый мишка! Ха! При таких деньгах можно было и по серьёзней что-нибудь купить, да и букетик побогаче выбрать. Решил дешево отделаться?! Жмот!»
Сироткин налил ещё коньяку и взял бутерброд с икрой. Выпив и закусив, он вдруг опять задумался: «А если это премия? Или накопленные со счёта снял? А завтра они собирались купить холодильник или телевизор?» Сироткин понял, что есть больше не хочет, или не может.
- Кажется, у нас предстоит «интересная» ночь? – приблизившись, произнесла супруга. Сироткин криво улыбнулся – ЭТО его меньше всего сейчас интересовало.
- А ты чего не ешь?
- Да, как-то, наелся уже.
- Действительно, что-то ты многовато набрал, надо прибрать всё, на завтра ещё хватит.
«У них гости были. Для семьи это действительно много. Вот я устроил им праздник» - снова «закипели» мысли.
«Интересная» ночь не получилась. Время до утра Сироткин провёл в философских «вопросах и ответах», а утром, стоя с намоченным лицом перед зеркалом, решил: «Займу до зарплаты и куплю всё то же самое, и всё-всё верну. Надеюсь, семья ещё не развалилась»
Через пару часов он уже стоял перед дверью номер двенадцать и предвкушал радостные возгласы и излияния благодарности в свой адрес.
Дверь открыла женщина с растрёпанными волосами и сигаретой во рту.
- Тебе чего?
Сироткин на мгновение растерялся.
- Гражданин Уваров Георгий Иванович здесь проживает?
- Ну.
- Вот, - Сироткин протянул пакеты, - он вчера позабыл это на аллее. А вот ещё, - протянул портмоне, - а это, вероятно, вам, - вручил букет. Женщина некоторое время задумчиво разглядывала букет, потом заглянула в пакеты и, наконец, открыла бумажник.
- Вот скотина! – тихо произнесла она, и тут же пронзительно крикнула, - Жо-о-ри-ик! А ну, иди ка сюда! Давай – давай, шипче!
В коридоре показался взъерошенный, заспанный мужчина.
- Это что такое?!
- Что?
- Вот это! Твоё?!
- Откуда?! Нет, конечно!
- А это тоже не твоё?! – женщина открыла портмоне и сунула мужу в нос. Это ты так с Мишкой на рыбалку с ночёвкой собрался?! Это ты к этой инфантильной Наталке собрался! Это она, идиотка, до сих пор любит плюшевых мишек, и эти дурацкие хризантемы, - женщина с размаху заехала игрушкой и цветами мужу по голове.
- Забери это себе, начальник, погуляйте там, у себя, мне это не нужно, - выставила пакеты и захлопнула дверь. За дверью раздались крики и звон посуды. Сироткин растеряно взглянул на пакеты: «Это же вся моя зарплата! Ё-моё!»
Он шел по аллее в сторону дома и размышлял о своей службе, на которую поступил недавно, оставшись без работы. «Лучше бы прапором тогда в части остался, ничего не делаешь и получаешь «довольствие в своё удовольствие»
Ну, вот, ещё один». Он остановился возле лавочки, на которой, раскинув ноги и руки, с открытым ртом, сидел мужчина и что-то бессвязно мычал. «Ну, что, вызвать ему нашу «неотложку»? С другой стороны, я уже не на службе, какое мне до него дело?» У ног мужчины стояли два больших пакета. Сироткин подошел ближе и заглянул в них:«А ты не плохо живёшь, дружище, очень даже не плохо» - он разглядел в пакетах коньяк, шампанское, цветы, разные упаковки с закусками и …портмоне. «Дурачок, кто же деньги в пакете носит?! Удивительно, что до сих пор не вытащили, видимо, только что отключился»
- Эй, мужик, просыпайся!
Мужчина что-то пробормотал.
- Давай – давай, подымайся, «вставай пришел»
Мужчина открыл глаза и, разглядев форму, подскочил.
- Командир, ты…это…извини…я всё…ухожу…я вот…рядом тут…вон дом…квартира двенадцать, можешь проверить.
Мужчина попытался удержаться на ногах, при этом несколько раз описав на асфальте сатанинский крест, - Только это…в «трезвяк» не надо…всё…я ушел…исчез, - быстрым шагом, описывая зигзаги, он направился к девятиэтажному дому. Сироткин проводил его взглядом и повернулся к пакетам.
- Эй, ты! Стой! Пакеты забыл!
Но мужчина, не смотря на состояние, быстро «смылся»
«Двенадцать, говоришь? Ладно, завтра занесу»
Сунув бумажник в карман, он взял пакеты и пошел домой.
«А интересно, он их забыл, или мне оставил? У этого чудика, похоже, деньги водятся. Мне с моей зарплатой таких пакетов ещё долго не видать»
- А вот и наш папа, - дверь открыла жена с дочкой на руках, - Ух ты! А по какому поводу праздник? – взяв цветы, недоумённо спросила она.
Сироткин вдруг понял, что если он сейчас скажет правду, то испортит отношения с женой как минимум на неделю. Последует разговор о том, что он не проявляет такого внимания к ней, как другие к своим женам. На это он пойти не мог.
- Да, так, просто, в честь тебя.
- Спасибо! Так здорово, неожиданно!
Сироткин унёс пакеты на кухню и пошел умываться. Несколько раз бесцельно смочив лицо, он посмотрел в зеркало: «Их бы всё равно украли» - заключил он и продолжил мочить лицо. «А бумажник?» - он остановился, выключил воду, достал портмоне и пересчитал. «Не дурно! Так что же получается, что я его украл? Но ведь он сверху лежал, любой бы взял его. Так…вот…страховка – Уваров Георгий Иванович. По правильному надо бы вернуть, или…как вору уничтожить все эти улики. Завтра верну. Портмоне со всем содержимым, скажу, нашел на аллее, он всё равно ничего не вспомнит, а мне ещё и спасибо скажет. Как говорится: «убью двух зайцев», и жену не обижу, и мужик будет доволен, а все эти пакеты – всего лишь чревоугодие, грех»
- Ну, ты где пропал? Пошли за стол, - в ванную заглянула супруга.
Стол выглядел великолепно, ко всему расставленному, разлитому и нарезанному добавились свечи. Сироткин с супругой сразу же чокнулись и выпили по бокалу шампанского. Сироткин начал натыкать на вилку всё подряд со всех тарелок и быстро пережевывать, как будто хотел быстрее всё это уничтожить, к тому же он действительно был голоден.
- Спасибо, дорогой! Ты впервые такой семейный праздник устроил, всё так здорово, со вкусом, и цветы тоже. Не знала, что ты умеешь так делать.
Сироткин скромно пожал плечами и перестал жевать: «Со вкусом. И цветы тоже. А если у них годовщина? Или день рождения у жены? А подарок? А подарок возможно в кармане был, браслетик, там, или перстенёк какой-нибудь, а я всё испортил. А откуда такие деньги? Да нет, скорее всего, он хорошо оплачиваемый менеджер или юрист, и такие пакеты у него каждый день» Сироткин налил коньяк и перешел с буженины к креветкам.
- Анечка, - жена позвала дочку, - Поди-ка сюда, смотри, что папа тебе принёс.
Прибежала дочка и жена достала из пакета плюшевого мишку. Сироткин остолбенел, вилка выпала из руки.
«Вот чёрт! Плюшевый мишка. Он ребёнку подарок нёс. День рождения у ребёнка. Дурак! Надо было пакеты проверить, я же имею право»
Еда больше не лезла в рот. Он сидел и смотрел, как супруга с дочкой ели пирожные.
«А деньги? - мелькнуло в голове – Плюшевый мишка! Ха! При таких деньгах можно было и по серьёзней что-нибудь купить, да и букетик побогаче выбрать. Решил дешево отделаться?! Жмот!»
Сироткин налил ещё коньяку и взял бутерброд с икрой. Выпив и закусив, он вдруг опять задумался: «А если это премия? Или накопленные со счёта снял? А завтра они собирались купить холодильник или телевизор?» Сироткин понял, что есть больше не хочет, или не может.
- Кажется, у нас предстоит «интересная» ночь? – приблизившись, произнесла супруга. Сироткин криво улыбнулся – ЭТО его меньше всего сейчас интересовало.
- А ты чего не ешь?
- Да, как-то, наелся уже.
- Действительно, что-то ты многовато набрал, надо прибрать всё, на завтра ещё хватит.
«У них гости были. Для семьи это действительно много. Вот я устроил им праздник» - снова «закипели» мысли.
«Интересная» ночь не получилась. Время до утра Сироткин провёл в философских «вопросах и ответах», а утром, стоя с намоченным лицом перед зеркалом, решил: «Займу до зарплаты и куплю всё то же самое, и всё-всё верну. Надеюсь, семья ещё не развалилась»
Через пару часов он уже стоял перед дверью номер двенадцать и предвкушал радостные возгласы и излияния благодарности в свой адрес.
Дверь открыла женщина с растрёпанными волосами и сигаретой во рту.
- Тебе чего?
Сироткин на мгновение растерялся.
- Гражданин Уваров Георгий Иванович здесь проживает?
- Ну.
- Вот, - Сироткин протянул пакеты, - он вчера позабыл это на аллее. А вот ещё, - протянул портмоне, - а это, вероятно, вам, - вручил букет. Женщина некоторое время задумчиво разглядывала букет, потом заглянула в пакеты и, наконец, открыла бумажник.
- Вот скотина! – тихо произнесла она, и тут же пронзительно крикнула, - Жо-о-ри-ик! А ну, иди ка сюда! Давай – давай, шипче!
В коридоре показался взъерошенный, заспанный мужчина.
- Это что такое?!
- Что?
- Вот это! Твоё?!
- Откуда?! Нет, конечно!
- А это тоже не твоё?! – женщина открыла портмоне и сунула мужу в нос. Это ты так с Мишкой на рыбалку с ночёвкой собрался?! Это ты к этой инфантильной Наталке собрался! Это она, идиотка, до сих пор любит плюшевых мишек, и эти дурацкие хризантемы, - женщина с размаху заехала игрушкой и цветами мужу по голове.
- Забери это себе, начальник, погуляйте там, у себя, мне это не нужно, - выставила пакеты и захлопнула дверь. За дверью раздались крики и звон посуды. Сироткин растеряно взглянул на пакеты: «Это же вся моя зарплата! Ё-моё!»
пятница, 23 июля 2010 г.
"Туалетный" вопрос
Что нам стоит туалет построить? Немного досок, лопату и день времени. Многие
занимались подобным «зодчеством» на даче или в частном доме, не говоря уже о деревне. Так думал и Максим Максимович Перевозов. Он, как любящий и добропорядочный родитель, и глава семьи, разменял квартиру, отделив «молодых» сына с женой, а сам с супругой решил обустроиться в частном доме. У него всегда была какая-то тяга к земле, хозяйству. Хождение из угла в угол по квартире ему давно надоело, а ведь он был столяр – краснодеревщик.
Переехал Максим Максимыч в частный дом, старый, потемневший, покосившийся (это всего лишь вопрос времени). И на следующий день он начал обходить и осматривать свои новые владения. Ну, как и должно быть, много чего нуждалось в реконструкции и в первую очередь это касалось туалета. «Пусть на улице, но это должны быть «удобства» и красота в одном» - внушил сам себе, навалился на туалет, стоявший круче «Пизанской башни», и легко повалил на землю. «На раз-два» выкопав яму, Максим Перевозов принялся «сотворять» чудо-туалет, что бы соседи сразу поняли, кто теперь с ними рядом живёт. А поскольку столяр он был знатный, то и конструкцию задумал соответствующего качества. Уже в сумерках Перевозов, закончив строительство, любовался своей работой.
- Ну вот, теперь рядом баньку поставлю, ещё красившее, а там и дом исправлять буду, - изрёк он и, довольный собою, отправился спать.
Утром Максим Максимыч нарочно встал раньше жены, что бы самому «обновить» своё детище. Он уже протянул было руку, что бы открыть дверь, как из-за туалета, за забором раздался голос:
- Извините за бестактность, не знаю вас по имени, гражданин Перевозов, если не ошибаюсь?
- Совершенно верно, Максим Перевозов.
- Валентина Урюпина.
- Очень приятно.
- А мне не очень. Что же это вы, товарищ Максим Перевозов, делаете?
- А что такое?
- Как это что!? С чего это вы решили ваш туалет поставить здесь?
- Ну так…А где же ещё? Он ведь здесь и стоял, вот, рядом.
- Бывшие владельцы – пожилые, неграмотные люди, но вы-то умный человек.
- Да в чём собственно дело?!
- Ну как же, вот, смотрите, видите? Это капустка растёт. А когда поспеет, я что, буду её есть, выращенную, извините, на ваших «отходах»?
Аргумент был весомый. Максим Максимыч счёл излишним пытаться объяснить, что яма достаточно глубокая.
- Хорошо, я переставлю.
- Да уж, извольте.
Перевозов объяснил подошедшей супруге, что в этот день им придётся попользоваться туалетом в, расположенной неподалеку, поликлинике. Присмотрев в углу участка место возле двух соседских сараев, он выкопал ещё одну яму и, потратив немало усилий (туалет-то был грандиозный, с небольшим сарайчиком) перекантовал шедевр своего «зодчества» на новое место.
- С соседями лучше в мире жить, - заключил Максим Максимыч и отправился ужинать.
На другой день его разбудила супруга, - Максим, иди к своему туалету.
- Зачем?
- Иди – иди, там, кажется, тебя ждут.
Почувствовав неладное, перевозов пошел в огород. На крыше соседнего сарая стоял мужичёк, с виду явно неравнодушный к спиртному.
- Здарова, сосед.
- Здрасьте.
- Слышь, сосед, ты с туалетом погорячился, по-моему.
- Отчего же я погорячился?
- Видишь вот это? – мужичёк подпрыгнул на крыше сарая, от чего тот, затрещав в углах, едва не развалился, - это летняя кухня, понимаешь?
- Это летняя кухня? – с кривой улыбкой переспросил Перевозов.
- А что, не нравится? Ну, уж, какая есть. Так как же здесь трапезничать при таких соседских «ароматах»?
- Вообще-то я подумал, что это сарай или дровяник.
- А вот и нет. Слушай, а чего это ты убрал от Урюпиной? Он хорошо там стоял.
- Ну, надо же! – из парника показалась голова, - в кои-то веки протрезвел и сразу поумнел? Какая там у тебя кухня?! Пьянки и свинство каждый день. «Трапезничает» он, видите ли.
- Но ладно, ты, не твоё дело. Слышь, сосед, ставь во-он в тот угол, видишь, там нет ни посадок, ни построек. Мешать не будет. Я тебе даже помогу, а после тяпнем полулитру за знакомство.
Видимо, твёрдо решив заработать себе выпивку, мужичёк тут же появился с лопатой. В этот раз, уже вдвоём, они справились довольно быстро. Дав соседу на бутылку, Максим Перевозов облегчённо вздохнул.
- Ну, слава богу, на этот раз, надеюсь, все будут довольны? – он осмотрелся по соседским участкам. Два здоровых пацана, копались в огороде, искоса поглядывая на Перевозова, - вроде все молчат.
То, что он ошибался, Максим Максимыч, понял уже утром, когда открыл дверь и обнаружил свой туалет прямо возле крыльца.
- Да, раскудрит твою… Что опять не так?! И ведь не поленились принести сюда, паразиты. Тьфу ты! – сплюнув и ещё раз крепко выругавшись, он тут же взял лопату и, отмерив центр своего участка, принялся быстро копать.
- Что случилось? – на громкую ругань мужа вышла жена.
- Иди ты…в поликлинику, - рявкнул он, - сама не видишь, что ли?
Уже через пару часов прохожие по улице могли наблюдать роскошную постройку посреди огорода. Соседи должны были быть довольны или, во всяком случае, придраться было не к чему. На этом бы всё и закончилось, если бы не «дурацкая» привычка Максима Перевозова всё делать красиво и качественно. То, что это «ещё не всё», он понял на следующий же день, когда в его ворота громко постучались. Он вышел на улицу и увидел солидно одетого мужчину.
- Здравствуйте, я с соседней улицы, коттедж там строю. А где вы это заказали?
- Простите, что именно?
- Ну, вот, посреди огорода, красота какая, что это?
- Это туалет.
- Туалет?! – мужчина удивлённо перевёл взгляд на старый покосившийся дом, как бы сравнивая, - Так, где это можно заказать?
- Вообще-то я сам всё делаю.
- Продайте мне его.
Перевозов от неожиданности часто заморгал, - Продать?!
- Ну, да, - мужчина достал приличную пачку денег. Максим Максимыч почувствовал рывок за рукав.
- У нас кредит висит, а туалет другой сделаешь, - прошипела в ухо незаметно подкравшаяся жена, - Мы согласны, ничего, мы пока…в поликлинику…сходим, если приспичит, - громко ответила она, выхватив деньги из рук покупателя. Через несколько минут четверо рабочих южной внешности унесли крепко сколоченную конструкцию прямо на руках. Делать нечего. Максим Перевозов опять достал инструменты и принялся за работу. «Знатный» столяр Перевозов страшно не любил что-либо переделывать и поэтому построил совершенно другой туалет, даже, как ему показалось, лучше. Деньги действительно были нужны, и мысль о заплаченной сумме сглаживала прошедшие неурядицы. Видимо, из-за тяжелых двух дней Максим Максимыч крепко спал и проснулся поздно от шума, доносившегося с улицы. Он выглянул в окно и увидел на дороге группу китайцев (или корейцев), о чём-то споривших глядя на его, Перевозова, участок. Тот тут же оделся и вышел за ворота разузнать, что и как. Когда он подходил к китайцам-корейцам, они дружно снимали на фотокамеры его туалет. Один из иностранцев, поняв, что перед ним хозяин, спросил: «Наса спрасивай, это дом для молитва?»
- Чего-о?
- Васа тама молитва цитай?
- Ну, в каком-то смысле, да… - Максим Максимыч ошалевши, посмотрел на собеседника, затем повернулся к участку, - Да-а-а. А вблизи незаметно.
Из далека туалет напоминал буддийскую Пагоду, видимо из-за своей крыши. Иностранцы в восторге направились в сторону бизнес – центра. Поняв, что с дизайном сильно перестарался, Перевозов решил тут же исправить.
- Извините, здесь продают туалеты? – услышал он позади себя, - Вы хозяин? Мне нравится этот образец, я его беру.
Сейчас «знатный» столяр – краснодеревщик Максим Максимович Перевозов живёт в красивом большом доме, туалет и ванна находятся внутри, есть даже небольшой бассейн. За домом, вместо посадок рядком стоят «свежие» туалетные домики, причём, ни одного похожего. Несколько рабочих суетятся вокруг них. Ну а соседи скрипят зубами, понимая, что если бы они когда-то шибко не умничали, ничего бы этого у Перевозовых, возможно, и не было.
занимались подобным «зодчеством» на даче или в частном доме, не говоря уже о деревне. Так думал и Максим Максимович Перевозов. Он, как любящий и добропорядочный родитель, и глава семьи, разменял квартиру, отделив «молодых» сына с женой, а сам с супругой решил обустроиться в частном доме. У него всегда была какая-то тяга к земле, хозяйству. Хождение из угла в угол по квартире ему давно надоело, а ведь он был столяр – краснодеревщик.
Переехал Максим Максимыч в частный дом, старый, потемневший, покосившийся (это всего лишь вопрос времени). И на следующий день он начал обходить и осматривать свои новые владения. Ну, как и должно быть, много чего нуждалось в реконструкции и в первую очередь это касалось туалета. «Пусть на улице, но это должны быть «удобства» и красота в одном» - внушил сам себе, навалился на туалет, стоявший круче «Пизанской башни», и легко повалил на землю. «На раз-два» выкопав яму, Максим Перевозов принялся «сотворять» чудо-туалет, что бы соседи сразу поняли, кто теперь с ними рядом живёт. А поскольку столяр он был знатный, то и конструкцию задумал соответствующего качества. Уже в сумерках Перевозов, закончив строительство, любовался своей работой.
- Ну вот, теперь рядом баньку поставлю, ещё красившее, а там и дом исправлять буду, - изрёк он и, довольный собою, отправился спать.
Утром Максим Максимыч нарочно встал раньше жены, что бы самому «обновить» своё детище. Он уже протянул было руку, что бы открыть дверь, как из-за туалета, за забором раздался голос:
- Извините за бестактность, не знаю вас по имени, гражданин Перевозов, если не ошибаюсь?
- Совершенно верно, Максим Перевозов.
- Валентина Урюпина.
- Очень приятно.
- А мне не очень. Что же это вы, товарищ Максим Перевозов, делаете?
- А что такое?
- Как это что!? С чего это вы решили ваш туалет поставить здесь?
- Ну так…А где же ещё? Он ведь здесь и стоял, вот, рядом.
- Бывшие владельцы – пожилые, неграмотные люди, но вы-то умный человек.
- Да в чём собственно дело?!
- Ну как же, вот, смотрите, видите? Это капустка растёт. А когда поспеет, я что, буду её есть, выращенную, извините, на ваших «отходах»?
Аргумент был весомый. Максим Максимыч счёл излишним пытаться объяснить, что яма достаточно глубокая.
- Хорошо, я переставлю.
- Да уж, извольте.
Перевозов объяснил подошедшей супруге, что в этот день им придётся попользоваться туалетом в, расположенной неподалеку, поликлинике. Присмотрев в углу участка место возле двух соседских сараев, он выкопал ещё одну яму и, потратив немало усилий (туалет-то был грандиозный, с небольшим сарайчиком) перекантовал шедевр своего «зодчества» на новое место.
- С соседями лучше в мире жить, - заключил Максим Максимыч и отправился ужинать.
На другой день его разбудила супруга, - Максим, иди к своему туалету.
- Зачем?
- Иди – иди, там, кажется, тебя ждут.
Почувствовав неладное, перевозов пошел в огород. На крыше соседнего сарая стоял мужичёк, с виду явно неравнодушный к спиртному.
- Здарова, сосед.
- Здрасьте.
- Слышь, сосед, ты с туалетом погорячился, по-моему.
- Отчего же я погорячился?
- Видишь вот это? – мужичёк подпрыгнул на крыше сарая, от чего тот, затрещав в углах, едва не развалился, - это летняя кухня, понимаешь?
- Это летняя кухня? – с кривой улыбкой переспросил Перевозов.
- А что, не нравится? Ну, уж, какая есть. Так как же здесь трапезничать при таких соседских «ароматах»?
- Вообще-то я подумал, что это сарай или дровяник.
- А вот и нет. Слушай, а чего это ты убрал от Урюпиной? Он хорошо там стоял.
- Ну, надо же! – из парника показалась голова, - в кои-то веки протрезвел и сразу поумнел? Какая там у тебя кухня?! Пьянки и свинство каждый день. «Трапезничает» он, видите ли.
- Но ладно, ты, не твоё дело. Слышь, сосед, ставь во-он в тот угол, видишь, там нет ни посадок, ни построек. Мешать не будет. Я тебе даже помогу, а после тяпнем полулитру за знакомство.
Видимо, твёрдо решив заработать себе выпивку, мужичёк тут же появился с лопатой. В этот раз, уже вдвоём, они справились довольно быстро. Дав соседу на бутылку, Максим Перевозов облегчённо вздохнул.
- Ну, слава богу, на этот раз, надеюсь, все будут довольны? – он осмотрелся по соседским участкам. Два здоровых пацана, копались в огороде, искоса поглядывая на Перевозова, - вроде все молчат.
То, что он ошибался, Максим Максимыч, понял уже утром, когда открыл дверь и обнаружил свой туалет прямо возле крыльца.
- Да, раскудрит твою… Что опять не так?! И ведь не поленились принести сюда, паразиты. Тьфу ты! – сплюнув и ещё раз крепко выругавшись, он тут же взял лопату и, отмерив центр своего участка, принялся быстро копать.
- Что случилось? – на громкую ругань мужа вышла жена.
- Иди ты…в поликлинику, - рявкнул он, - сама не видишь, что ли?
Уже через пару часов прохожие по улице могли наблюдать роскошную постройку посреди огорода. Соседи должны были быть довольны или, во всяком случае, придраться было не к чему. На этом бы всё и закончилось, если бы не «дурацкая» привычка Максима Перевозова всё делать красиво и качественно. То, что это «ещё не всё», он понял на следующий же день, когда в его ворота громко постучались. Он вышел на улицу и увидел солидно одетого мужчину.
- Здравствуйте, я с соседней улицы, коттедж там строю. А где вы это заказали?
- Простите, что именно?
- Ну, вот, посреди огорода, красота какая, что это?
- Это туалет.
- Туалет?! – мужчина удивлённо перевёл взгляд на старый покосившийся дом, как бы сравнивая, - Так, где это можно заказать?
- Вообще-то я сам всё делаю.
- Продайте мне его.
Перевозов от неожиданности часто заморгал, - Продать?!
- Ну, да, - мужчина достал приличную пачку денег. Максим Максимыч почувствовал рывок за рукав.
- У нас кредит висит, а туалет другой сделаешь, - прошипела в ухо незаметно подкравшаяся жена, - Мы согласны, ничего, мы пока…в поликлинику…сходим, если приспичит, - громко ответила она, выхватив деньги из рук покупателя. Через несколько минут четверо рабочих южной внешности унесли крепко сколоченную конструкцию прямо на руках. Делать нечего. Максим Перевозов опять достал инструменты и принялся за работу. «Знатный» столяр Перевозов страшно не любил что-либо переделывать и поэтому построил совершенно другой туалет, даже, как ему показалось, лучше. Деньги действительно были нужны, и мысль о заплаченной сумме сглаживала прошедшие неурядицы. Видимо, из-за тяжелых двух дней Максим Максимыч крепко спал и проснулся поздно от шума, доносившегося с улицы. Он выглянул в окно и увидел на дороге группу китайцев (или корейцев), о чём-то споривших глядя на его, Перевозова, участок. Тот тут же оделся и вышел за ворота разузнать, что и как. Когда он подходил к китайцам-корейцам, они дружно снимали на фотокамеры его туалет. Один из иностранцев, поняв, что перед ним хозяин, спросил: «Наса спрасивай, это дом для молитва?»
- Чего-о?
- Васа тама молитва цитай?
- Ну, в каком-то смысле, да… - Максим Максимыч ошалевши, посмотрел на собеседника, затем повернулся к участку, - Да-а-а. А вблизи незаметно.
Из далека туалет напоминал буддийскую Пагоду, видимо из-за своей крыши. Иностранцы в восторге направились в сторону бизнес – центра. Поняв, что с дизайном сильно перестарался, Перевозов решил тут же исправить.
- Извините, здесь продают туалеты? – услышал он позади себя, - Вы хозяин? Мне нравится этот образец, я его беру.
Сейчас «знатный» столяр – краснодеревщик Максим Максимович Перевозов живёт в красивом большом доме, туалет и ванна находятся внутри, есть даже небольшой бассейн. За домом, вместо посадок рядком стоят «свежие» туалетные домики, причём, ни одного похожего. Несколько рабочих суетятся вокруг них. Ну а соседи скрипят зубами, понимая, что если бы они когда-то шибко не умничали, ничего бы этого у Перевозовых, возможно, и не было.
вторник, 20 июля 2010 г.
"Мебельный" вопрос
Юля стояла посреди просторного зала и, закрыв глаза, вдыхала аромат «свежего ремонта».
«Наконец-то, сбылась «мечта идиотки» - красивый муж, среднего достатка, а теперь ещё и трёхкомнатная квартира в новостройке» - думала она, расставляя глазами мебель. Насладившись картинами будущего уюта, она решила под каким-нибудь предлогом пойти к подруге, между делом – похвастаться.
Юля с мужем Валерой купили квартиру буквально на днях, в срочной продаже. Бывшая хозяйка только сегодня утром привезла ключи. Валера был в трёхдневной командировке, и Юля не знала чем заняться. Не мало расстроив подругу, она пошла по магазинам смотреть сантехнику, телевизоры, печи, шторы, в общем, всё, что нужно было для пустой квартиры – они с мужем решили приобрести всё новое, даже кредит большой взяли.
- Пойду, хоть окна протру, - решила Юля и, прикупив всё необходимое для этого, направилась в новую квартиру, на «съёмную» ей уже никак не хотелось возвращаться. Она захлопнула за собой дверь и сразу почувствовала знакомый запах мебельного салона. Дойдя до спальни, Юля остановилась на пороге – в спальне стояла «спальня», уже полностью собранная.
- Ага, решил сюрприз сделать, ключи мебельщикам оставил, да только с цветом промашка вышла, - она набрала мужа.
- Валера, привет, как ты там? Слушай, я по поводу спальни, я же говорила, что хочу белую, а привезли бежевую.
Услышав обещание всё исправить, Юля «рухнула» на широкую кровать.
- Ну, вот, хоть переночую здесь, не хочу «туда», да и ехать далеко. Она разогрела в микроволновке купленную пиццу, за тем опять легла и, выстраивая в голове идиллическую семейную жизнь в новой квартире, крепко уснула.
Утром, как и бывает в новостройках, она проснулась от грохота и шума – народ дружно «обживал» подъезд.
- Так, нужно самое срочное: постельное, полотенца, мыло, шампунь… - Юля торопливо составила список и, даже не позавтракав, помчалась по магазинам. «Мелочей» оказалось слишком много, и Юля, промотавшись около трёх часов, привезла их на такси. Зайдя в квартиру, она остолбенела: в зале стояла собранный комплект спальной мебели белого цвета. Она прошла в комнату – там стоял вчерашний комплект. Юля набрала мужа. Тот опять её успокоил, пообещав разобраться, и посоветовал найти чек и самой попробовать решить проблему. Она нашла в бежевом комоде чек и позвонила на фирму, где крайне удивились тому, что привезли два комплекта и сказали, что обязательно один заберут, при этом переспросили на счёт кухни, везти её или нет.
- А какого она цвета?
- Бирюзовая, - ответили ей, уверив, что это лучший выбор, и что завтра до обеда она уже будет доставлена.
Юля поехала к маме, приготовить хранящиеся у неё вещи, там она и осталась ночевать.
- Пусть разберутся с мебелью, а я после обеда подъеду, - решила она.
На следующий день Юля, уже теперь с мамой, заказала такси, погрузила вещи и на этом же такси они отправились опять по магазинам покупать утварь для новой кухни. Когда они, наконец, добрались до квартиры, Юля стала таскать пакеты и коробки, а мама пошла оценивать новые условия.
- Юлька, а где же твоя хвалёная «спальня»?
- Мам, «разуй глаза», ну, конечно же, в спальне.
- Ничего тут нет. Зато на кухне у тебя полно мебели, очень практично, молодец. Юля на некоторое время остановилась, за тем поставила пакеты и быстро прошла в квартиру. «Спален» действительно не было, ни той, ни другой. Она прошла на кухню и встала, открыв рот: там было два комплекта кухни, один, белый, поставлен и развешан по местам, другой, бирюзовый, расставлен тут же на полу, столы стояли друг на друге.
- У них что, «не все дома»?! Чего они вытворяют?! – Юля достала телефон и набрала уже знакомый номер. На фирме ещё больше удивились, сказали, что за пять лет существования у них такое впервые, что у них много вопросов к заведующему складом.
- Только прихожую привезём завтра, сегодня с этим будем разбираться.
- Хорошо, только, пожалуйста, мне нужен один комплект, два – не надо! И спальню вы мне всё-таки одну верните, белую.
Спустя час, пока Юля с мамой распаковывали покупки, приехали за «лишней» кухней.
- Мы за Кухонным набором, - доложил усатый мужчина.
- А это вы привезли? – Юля собралась ругаться.
- Нет. У нас четыре бригады, мы тут по близости работали, вот по пути и заехали.
А спустя ещё час привезли бытовую технику. Юля только открыла дверь, как крепкие парни, не церемонясь, стали заносить и распаковывать огромные коробки. Холодильник поставили в отведённое место, огромный телевизор и стерео систему тут же настроили, стиральную машину подключили и проверили.
- Принимай, хозяйка, - мужчина с широкой улыбкой протянул Юле бумагу, в которой та, не вчитываясь, расписалась.
- Ну, вы с Валерой молодцы, всё сразу. Не то, что в наше время было, когда месяцами в очереди стояли, - похвалила мама.
Позвонил Валера.
- Валер, у нас всё в порядке, разобрались, приедешь, можешь сразу с друзьями приходить, будет сюрприз, отметим и твой заказ, и новоселье, - радостно отрапортовала Юля.
- Поедем ко мне, пару пирогов сделаем, у тебя всё равно печи нет пока, - предложила мама.
На другой день Юля с мамой с утра уже были на квартире. Спальный комплект мебели белого цвета стоял на положенном месте (видимо, вечером привезли). Юля навела порядок, какой только возможно было навести, расставила посуду, уложила вещи в шкафы, заправила кровать, попросила у соседей ещё один стол и стулья.
Раздался звонок в дверь.
- А вот и Валерка, - Юля поспешила к двери. Это оказалась та женщина, бывшая владелица квартиры.
- Извините за беспокойство. Скажите, вам привозили мебель и технику?
- Ну, да, а в чём дело?
- Понимаете, мы тогда с Костиком сильно поругались, и я ушла от него. А на кануне я заказала мебель всякую, холодильник, стиралку, телик… Всё это должны были привезти сюда.
Юля начала помаленьку понимать.
- И…?
- И…я помирилась с Костиком и вернулась к нему. А теперь хотела бы забрать мебель и всё остальное. Ах, да, извините, - она достала из сумки бумагу, - вот счёт, видите - всё оплачено, вот адрес.
- Но, я тоже заказывала мебель и «всё остальное», и тоже всё оплачено.
Женщина увидела на столе накладную и взяла её.
- Вот, смотрите, заказчик: Широкова А. А. – это я.
Восемь мужчин довольно ловко стали разбирать и выносить всё, что было в квартире.
- Юля, что всё это значит?
- Это значит, мама, что твоя дочь – полная дура!
Уже через час в квартире остался только накрытый соседский стол со стульями и уложенные по углам вещи, посуда и всякая домашняя мелочь. В открытую входную дверь заглянул мужчина:
- Прихожую заказывали?
Юля разразилась истерическим смехом.
«Наконец-то, сбылась «мечта идиотки» - красивый муж, среднего достатка, а теперь ещё и трёхкомнатная квартира в новостройке» - думала она, расставляя глазами мебель. Насладившись картинами будущего уюта, она решила под каким-нибудь предлогом пойти к подруге, между делом – похвастаться.
Юля с мужем Валерой купили квартиру буквально на днях, в срочной продаже. Бывшая хозяйка только сегодня утром привезла ключи. Валера был в трёхдневной командировке, и Юля не знала чем заняться. Не мало расстроив подругу, она пошла по магазинам смотреть сантехнику, телевизоры, печи, шторы, в общем, всё, что нужно было для пустой квартиры – они с мужем решили приобрести всё новое, даже кредит большой взяли.
- Пойду, хоть окна протру, - решила Юля и, прикупив всё необходимое для этого, направилась в новую квартиру, на «съёмную» ей уже никак не хотелось возвращаться. Она захлопнула за собой дверь и сразу почувствовала знакомый запах мебельного салона. Дойдя до спальни, Юля остановилась на пороге – в спальне стояла «спальня», уже полностью собранная.
- Ага, решил сюрприз сделать, ключи мебельщикам оставил, да только с цветом промашка вышла, - она набрала мужа.
- Валера, привет, как ты там? Слушай, я по поводу спальни, я же говорила, что хочу белую, а привезли бежевую.
Услышав обещание всё исправить, Юля «рухнула» на широкую кровать.
- Ну, вот, хоть переночую здесь, не хочу «туда», да и ехать далеко. Она разогрела в микроволновке купленную пиццу, за тем опять легла и, выстраивая в голове идиллическую семейную жизнь в новой квартире, крепко уснула.
Утром, как и бывает в новостройках, она проснулась от грохота и шума – народ дружно «обживал» подъезд.
- Так, нужно самое срочное: постельное, полотенца, мыло, шампунь… - Юля торопливо составила список и, даже не позавтракав, помчалась по магазинам. «Мелочей» оказалось слишком много, и Юля, промотавшись около трёх часов, привезла их на такси. Зайдя в квартиру, она остолбенела: в зале стояла собранный комплект спальной мебели белого цвета. Она прошла в комнату – там стоял вчерашний комплект. Юля набрала мужа. Тот опять её успокоил, пообещав разобраться, и посоветовал найти чек и самой попробовать решить проблему. Она нашла в бежевом комоде чек и позвонила на фирму, где крайне удивились тому, что привезли два комплекта и сказали, что обязательно один заберут, при этом переспросили на счёт кухни, везти её или нет.
- А какого она цвета?
- Бирюзовая, - ответили ей, уверив, что это лучший выбор, и что завтра до обеда она уже будет доставлена.
Юля поехала к маме, приготовить хранящиеся у неё вещи, там она и осталась ночевать.
- Пусть разберутся с мебелью, а я после обеда подъеду, - решила она.
На следующий день Юля, уже теперь с мамой, заказала такси, погрузила вещи и на этом же такси они отправились опять по магазинам покупать утварь для новой кухни. Когда они, наконец, добрались до квартиры, Юля стала таскать пакеты и коробки, а мама пошла оценивать новые условия.
- Юлька, а где же твоя хвалёная «спальня»?
- Мам, «разуй глаза», ну, конечно же, в спальне.
- Ничего тут нет. Зато на кухне у тебя полно мебели, очень практично, молодец. Юля на некоторое время остановилась, за тем поставила пакеты и быстро прошла в квартиру. «Спален» действительно не было, ни той, ни другой. Она прошла на кухню и встала, открыв рот: там было два комплекта кухни, один, белый, поставлен и развешан по местам, другой, бирюзовый, расставлен тут же на полу, столы стояли друг на друге.
- У них что, «не все дома»?! Чего они вытворяют?! – Юля достала телефон и набрала уже знакомый номер. На фирме ещё больше удивились, сказали, что за пять лет существования у них такое впервые, что у них много вопросов к заведующему складом.
- Только прихожую привезём завтра, сегодня с этим будем разбираться.
- Хорошо, только, пожалуйста, мне нужен один комплект, два – не надо! И спальню вы мне всё-таки одну верните, белую.
Спустя час, пока Юля с мамой распаковывали покупки, приехали за «лишней» кухней.
- Мы за Кухонным набором, - доложил усатый мужчина.
- А это вы привезли? – Юля собралась ругаться.
- Нет. У нас четыре бригады, мы тут по близости работали, вот по пути и заехали.
А спустя ещё час привезли бытовую технику. Юля только открыла дверь, как крепкие парни, не церемонясь, стали заносить и распаковывать огромные коробки. Холодильник поставили в отведённое место, огромный телевизор и стерео систему тут же настроили, стиральную машину подключили и проверили.
- Принимай, хозяйка, - мужчина с широкой улыбкой протянул Юле бумагу, в которой та, не вчитываясь, расписалась.
- Ну, вы с Валерой молодцы, всё сразу. Не то, что в наше время было, когда месяцами в очереди стояли, - похвалила мама.
Позвонил Валера.
- Валер, у нас всё в порядке, разобрались, приедешь, можешь сразу с друзьями приходить, будет сюрприз, отметим и твой заказ, и новоселье, - радостно отрапортовала Юля.
- Поедем ко мне, пару пирогов сделаем, у тебя всё равно печи нет пока, - предложила мама.
На другой день Юля с мамой с утра уже были на квартире. Спальный комплект мебели белого цвета стоял на положенном месте (видимо, вечером привезли). Юля навела порядок, какой только возможно было навести, расставила посуду, уложила вещи в шкафы, заправила кровать, попросила у соседей ещё один стол и стулья.
Раздался звонок в дверь.
- А вот и Валерка, - Юля поспешила к двери. Это оказалась та женщина, бывшая владелица квартиры.
- Извините за беспокойство. Скажите, вам привозили мебель и технику?
- Ну, да, а в чём дело?
- Понимаете, мы тогда с Костиком сильно поругались, и я ушла от него. А на кануне я заказала мебель всякую, холодильник, стиралку, телик… Всё это должны были привезти сюда.
Юля начала помаленьку понимать.
- И…?
- И…я помирилась с Костиком и вернулась к нему. А теперь хотела бы забрать мебель и всё остальное. Ах, да, извините, - она достала из сумки бумагу, - вот счёт, видите - всё оплачено, вот адрес.
- Но, я тоже заказывала мебель и «всё остальное», и тоже всё оплачено.
Женщина увидела на столе накладную и взяла её.
- Вот, смотрите, заказчик: Широкова А. А. – это я.
Восемь мужчин довольно ловко стали разбирать и выносить всё, что было в квартире.
- Юля, что всё это значит?
- Это значит, мама, что твоя дочь – полная дура!
Уже через час в квартире остался только накрытый соседский стол со стульями и уложенные по углам вещи, посуда и всякая домашняя мелочь. В открытую входную дверь заглянул мужчина:
- Прихожую заказывали?
Юля разразилась истерическим смехом.
суббота, 10 июля 2010 г.
Дачный "Ковчег"
Дача! Вожделенная мечта многих людей «В выходные я на даче» - сладкая фраза, которую хотелось бы произносить несколько раз по пятницам.
Олег стоял и любовался новеньким щитовым домиком посреди своего участка. Его сделал знакомый на своей фирме по импортной технологии, как временный, пока капитальный не построит. Олег стоял в конце участка и любовался общим видом. Он рисовал себе радужные картины лета: жаркий день, мангал с шашлыками, шезлонги, рыбалка и всё такое и довольно улыбался.
- Эх, скорей бы зима прошла, так не терпится сюда приехать.
Зима прошла сравнительно быстро. В разгар весны, когда снег почти весь растаял, Олег засобирался на дачу.
- Поеду, посмотрю, что да как там…- сообщил он жене и отправился на станцию, на электричку. Через сорок минут он уже был на месте. Пройдя с полкилометра по путям, он свернул в лес, вслед за вереницей ранних дачников, которые постепенно начали рассасываться в разные стороны по «плато» (так местные называли возвышенность, вокруг которой, в низине, расположились садоводческие общества). Сзади раздались шаги. Олег обернулся и увидел соседа, Фёдора Максимовича, с которым он познакомился ещё по-осени. Их участки граничили.
- С открытием сезона!
- Спасибо, дядь Федя, вот, решил посмотреть обстановку.
Они подошли к спуску с плато и, сдерживая шаг, стали спускаться вниз по косогору. Через несколько метров им открылся вид на дачи. Олег неожиданно встал, как вкопанный, и уставился, не моргая, в одну точку – туда, где был его участок.
- Чего встал-то?
Олег медленно поднял руку и пальцем показал в сторону участка.
- Дома нету,- медленно произнёс он.
- То есть, как это – нету? Куда же он делся,- Фёдор Максимович посмотрел в ту же сторону,- И правда – нету, вот те раз. Плитки воруют, соления всякие, а вот дома ещё ни разу. А ну, пошли ближе подойдём.
Они спустились с косогора и перед ними «раскинулось море» - всё вокруг было затоплено водой.
- Да, снега многовато было нынче,- заключил дядя Федя.
Они подошли к краю «берега» и стали оглядывать участки. Олег растерянно смотрел на свой.
- Блин, я ведь даже ни разу не ночевал в нём,- чуть не плача жаловался он.
- А вон, Олежа, не твой домик, у Буркова на участке, за рябину зацепился, видишь? – Фёдор Максимович показал рукой в сторону.
- Он. А как он там оказался?
- Ну, так, понятное дело, течением унесло. «Кормилица» наша из берегов вышла. Всех, и меня в том числе, затопило, а твой «на плаву» остался, прямо-таки, не дача – «Ковчег». Никакой потоп не страшен. Якорь тебе надо нынче поставить.
- Якорь!?
- Ну да, якорь.
- Какой ещё якорь!
- Как какой, обыкновенный, с теплохода, например.
- Дядь Фёдор, ты о чём!? Ты скажи - что делать то?
- Обратно тащить, чего же ещё-то делать.
- Прикажешь, буксир из порта пригнать?
- Зачем же буксир, сами притащим.
- Как?!
- Да просто, доберёмся до меня, там есть верёвки в сарае, затем до твоего дома, привяжем и оттащим на место. Он у тебя хорошо на воде держится, пойдёт легко. Да ты не боись, тут воды – по-пояс, не более, я по своей двери вижу.
- Фёдор Максимович, ты что, серьёзно!?
- Вполне. Сейчас по стакану «шваркнем», для профилактики, и пошли.…Как говорят на флоте, Олеженька, нам с тобой «аврал» предстоит.
Дядя Федя начал раскладывать нехитрую закуску и достал бутылку. Всё ещё думая, что всё это шутка, Олег взял стакан и опрокинул.
- Давай – давай, закусывай, поторопиться надо. Если вода подымится, рябина может не удержать. Тогда хата твоя уйдёт в «открытое море», там, дальше, видишь, участки не застроенные? Заборов и посадок нет, цепляться не за что, искать будешь за километр, у дамбы.
Как только «захорошело», они разделись по-пояс и направились к дому дяди Фёдора. То ли от водки, то ли от расстройства, но вода не показалась Олегу холодной. Глубина была действительно небольшая и они благополучно добрались до двери, затем поднялись на верхний этаж.
- Ты пока оботрись и завернись, что бы зря не мёрзнуть, а я до сарая…
Уже минут через десять Олег услышал, как Фёдор Максимович зовёт его.
Будучи изрядно «под хмельком», он решительно направился к сараю. Вдвоём они легко добрались до домика, тем более, что дядя Федя отлично ориентировался даже «под водой», привязали верёвки к низу углов за пазы, как будто специально оставленные для этого случая.
- Попрём огородами. Видать, он там плыл. Ну, что, взяли! – оба одновременно навалились на верёвки и через несколько рывков дом поддался.
- Пошел! – радостно вскрикнул Олег. Идея ему уже не казалась бредовой. Метров через двадцать они остановились перевести дыхание. С косогора раздались крики и свист, где прибывающие дачники, как с трибуны, наблюдали происходящее внизу.
- Взяли! – они опять рванули за верёвки.
- Кажется, я уже начал замерзать, дядь Федь.
- Ничего, у меня дома «заначка» есть, специально на весну оставляю.
«Дно» было вязкое, но устойчивое, и они наконец-то дотащили домик до того места, где он примерно был раньше.
- Олежка, а из чего он сделан-то, что воду не набрал, и лёгкий, вроде?
- Да я не знаю. Мне сказали, что это северный вариант, не продувается, внутри утеплитель какой-то, ни единой щёлочки не должно быть.
- Оно и видно.
- Где-то здесь его место.
Они остановились. Некоторое время постояв, посмотрели друг на друга.
- А что дальше?
- Тьфу ты, а куда «швартовать» я и не подумал. Самое ближнее – забор бабки Семёновой.
Дотянув верёвки до забора, они «пришвартовали» домик.
- Ну вот, а ты боялся, пошли быстрее греться.
В этот момент забор начал медленно наклоняться.
- Нет.…Нет…Только не это…
Часть забора с привязанным домиком со шлепком выскочила на поверхность. Олег тут же бросился на него и ухватился за штакетины. Дядя Фёдор тоже подоспел.
- И что теперь будем делать, Фёдор Максимович?
- А хрен его знает. Ну не тащить же на другой участок. Слушай, Олежа, вон там у Семёновой железная ванна для полива должна быть, с ручками, попробуй, нащупай и тащи сюда.
- Зачем?
- Тащи, сейчас поймёшь.
Олег с трудом притащил занесённую грязью ванну. Дядя Федя привязал верёвку к ручке.
- Отпускай.
Ванна утонула.
- А теперь давай кирпичи таскай. Они там же, где ванна была, чуть дальше, найдёшь.
Олег начал таскать кирпичи и укладывать в ванну. С косогора раздавался смех и разные советы, вроде: «вёсла купи» или «двигатель поставь». Как только ванна наполнилась, Фёдор Максимович привязал вторую верёвку к другой ручке.
- Ну вот, теперь точно – всё.
- А мало не будет?
- Не-а. Ещё грунтом занесёт и – намертво.
- Крепче вяжи, ночью шторм обещали! – раздалось с косогора.
Они сидели на «берегу», грелись и «согревались» у костра. Олег жевал бутерброд и смотрел на свой домик. Среди зеркальной глади воды он действительно напоминал корабль, с натянутыми верёвками, уходящими под воду.
- Олег, а ты насчёт якорей всё же подумай, пара штук не помешала бы.
- Ага, и двигатель поставлю, Фёдор Максимович, обязательно.
Оба рассмеялись.
Олег стоял и любовался новеньким щитовым домиком посреди своего участка. Его сделал знакомый на своей фирме по импортной технологии, как временный, пока капитальный не построит. Олег стоял в конце участка и любовался общим видом. Он рисовал себе радужные картины лета: жаркий день, мангал с шашлыками, шезлонги, рыбалка и всё такое и довольно улыбался.
- Эх, скорей бы зима прошла, так не терпится сюда приехать.
Зима прошла сравнительно быстро. В разгар весны, когда снег почти весь растаял, Олег засобирался на дачу.
- Поеду, посмотрю, что да как там…- сообщил он жене и отправился на станцию, на электричку. Через сорок минут он уже был на месте. Пройдя с полкилометра по путям, он свернул в лес, вслед за вереницей ранних дачников, которые постепенно начали рассасываться в разные стороны по «плато» (так местные называли возвышенность, вокруг которой, в низине, расположились садоводческие общества). Сзади раздались шаги. Олег обернулся и увидел соседа, Фёдора Максимовича, с которым он познакомился ещё по-осени. Их участки граничили.
- С открытием сезона!
- Спасибо, дядь Федя, вот, решил посмотреть обстановку.
Они подошли к спуску с плато и, сдерживая шаг, стали спускаться вниз по косогору. Через несколько метров им открылся вид на дачи. Олег неожиданно встал, как вкопанный, и уставился, не моргая, в одну точку – туда, где был его участок.
- Чего встал-то?
Олег медленно поднял руку и пальцем показал в сторону участка.
- Дома нету,- медленно произнёс он.
- То есть, как это – нету? Куда же он делся,- Фёдор Максимович посмотрел в ту же сторону,- И правда – нету, вот те раз. Плитки воруют, соления всякие, а вот дома ещё ни разу. А ну, пошли ближе подойдём.
Они спустились с косогора и перед ними «раскинулось море» - всё вокруг было затоплено водой.
- Да, снега многовато было нынче,- заключил дядя Федя.
Они подошли к краю «берега» и стали оглядывать участки. Олег растерянно смотрел на свой.
- Блин, я ведь даже ни разу не ночевал в нём,- чуть не плача жаловался он.
- А вон, Олежа, не твой домик, у Буркова на участке, за рябину зацепился, видишь? – Фёдор Максимович показал рукой в сторону.
- Он. А как он там оказался?
- Ну, так, понятное дело, течением унесло. «Кормилица» наша из берегов вышла. Всех, и меня в том числе, затопило, а твой «на плаву» остался, прямо-таки, не дача – «Ковчег». Никакой потоп не страшен. Якорь тебе надо нынче поставить.
- Якорь!?
- Ну да, якорь.
- Какой ещё якорь!
- Как какой, обыкновенный, с теплохода, например.
- Дядь Фёдор, ты о чём!? Ты скажи - что делать то?
- Обратно тащить, чего же ещё-то делать.
- Прикажешь, буксир из порта пригнать?
- Зачем же буксир, сами притащим.
- Как?!
- Да просто, доберёмся до меня, там есть верёвки в сарае, затем до твоего дома, привяжем и оттащим на место. Он у тебя хорошо на воде держится, пойдёт легко. Да ты не боись, тут воды – по-пояс, не более, я по своей двери вижу.
- Фёдор Максимович, ты что, серьёзно!?
- Вполне. Сейчас по стакану «шваркнем», для профилактики, и пошли.…Как говорят на флоте, Олеженька, нам с тобой «аврал» предстоит.
Дядя Федя начал раскладывать нехитрую закуску и достал бутылку. Всё ещё думая, что всё это шутка, Олег взял стакан и опрокинул.
- Давай – давай, закусывай, поторопиться надо. Если вода подымится, рябина может не удержать. Тогда хата твоя уйдёт в «открытое море», там, дальше, видишь, участки не застроенные? Заборов и посадок нет, цепляться не за что, искать будешь за километр, у дамбы.
Как только «захорошело», они разделись по-пояс и направились к дому дяди Фёдора. То ли от водки, то ли от расстройства, но вода не показалась Олегу холодной. Глубина была действительно небольшая и они благополучно добрались до двери, затем поднялись на верхний этаж.
- Ты пока оботрись и завернись, что бы зря не мёрзнуть, а я до сарая…
Уже минут через десять Олег услышал, как Фёдор Максимович зовёт его.
Будучи изрядно «под хмельком», он решительно направился к сараю. Вдвоём они легко добрались до домика, тем более, что дядя Федя отлично ориентировался даже «под водой», привязали верёвки к низу углов за пазы, как будто специально оставленные для этого случая.
- Попрём огородами. Видать, он там плыл. Ну, что, взяли! – оба одновременно навалились на верёвки и через несколько рывков дом поддался.
- Пошел! – радостно вскрикнул Олег. Идея ему уже не казалась бредовой. Метров через двадцать они остановились перевести дыхание. С косогора раздались крики и свист, где прибывающие дачники, как с трибуны, наблюдали происходящее внизу.
- Взяли! – они опять рванули за верёвки.
- Кажется, я уже начал замерзать, дядь Федь.
- Ничего, у меня дома «заначка» есть, специально на весну оставляю.
«Дно» было вязкое, но устойчивое, и они наконец-то дотащили домик до того места, где он примерно был раньше.
- Олежка, а из чего он сделан-то, что воду не набрал, и лёгкий, вроде?
- Да я не знаю. Мне сказали, что это северный вариант, не продувается, внутри утеплитель какой-то, ни единой щёлочки не должно быть.
- Оно и видно.
- Где-то здесь его место.
Они остановились. Некоторое время постояв, посмотрели друг на друга.
- А что дальше?
- Тьфу ты, а куда «швартовать» я и не подумал. Самое ближнее – забор бабки Семёновой.
Дотянув верёвки до забора, они «пришвартовали» домик.
- Ну вот, а ты боялся, пошли быстрее греться.
В этот момент забор начал медленно наклоняться.
- Нет.…Нет…Только не это…
Часть забора с привязанным домиком со шлепком выскочила на поверхность. Олег тут же бросился на него и ухватился за штакетины. Дядя Фёдор тоже подоспел.
- И что теперь будем делать, Фёдор Максимович?
- А хрен его знает. Ну не тащить же на другой участок. Слушай, Олежа, вон там у Семёновой железная ванна для полива должна быть, с ручками, попробуй, нащупай и тащи сюда.
- Зачем?
- Тащи, сейчас поймёшь.
Олег с трудом притащил занесённую грязью ванну. Дядя Федя привязал верёвку к ручке.
- Отпускай.
Ванна утонула.
- А теперь давай кирпичи таскай. Они там же, где ванна была, чуть дальше, найдёшь.
Олег начал таскать кирпичи и укладывать в ванну. С косогора раздавался смех и разные советы, вроде: «вёсла купи» или «двигатель поставь». Как только ванна наполнилась, Фёдор Максимович привязал вторую верёвку к другой ручке.
- Ну вот, теперь точно – всё.
- А мало не будет?
- Не-а. Ещё грунтом занесёт и – намертво.
- Крепче вяжи, ночью шторм обещали! – раздалось с косогора.
Они сидели на «берегу», грелись и «согревались» у костра. Олег жевал бутерброд и смотрел на свой домик. Среди зеркальной глади воды он действительно напоминал корабль, с натянутыми верёвками, уходящими под воду.
- Олег, а ты насчёт якорей всё же подумай, пара штук не помешала бы.
- Ага, и двигатель поставлю, Фёдор Максимович, обязательно.
Оба рассмеялись.
Пёс Барбос и Дед Мороз
Чтобы сытно встретить Новый Год
И весь год прожить что б без хлопот
Дед Мороз за тебя всё не решит
Ведь под камень вода не побежит
Как-то, зимою, в лютую стужу
Пёс решил прогуляться наружу
В подвале холодном он проживал
С утра в этот день ничего не жевал
«Съесть хоть что-то сегодня мне нужно
Ночью совсем замёрзнет подвал» -
Подумал Барбос, побрехавши натужно –
Замёрзшие лапы уже поджимал.
Подходит старик, в красном одет
«Здравствуй, Барбос» «Здоровенько, дед
Ты – Дед Мороз, тебя я узнал
Малым щенком тебя я видал»
«Барбос, а что хочешь ты в новом году?»
«Тепла бы в морозы, да иметь бы еду»
«С теплом попробую я по решить
К Деду Теплу мне надо сходить
На пока, ешь, я скоро приду»
Оставил сосиски и прямо к Теплу
Отправился дед за Барбоса просить
Вошел он к Теплейшему – важно сидит
Брови насупив, в бумаги глядит
«Здорова, Мороз, чем обязан визиту?»
«Для пса попросить хотел я лимиту
Немного прибавить – мёрзнет, бедняга»
«Да брось ты, Мороз, он ведь бродяга
Лимит получить даже мне – волокита
К тому же, статус неясен его
Прописка хоть есть, или нет ничего?
В подвале тепла, что б немного прибавить
Владельцу нужно подпись поставить
Платёж возложить за тепло на него
Но ведь нет, и, ни этого, и, ни того»
Дед Мороз, конечно, всё понимал
Он ведь решения сам принимал
Отменить всё это не мог он позволить
Пошел в подвал, что бы пса успокоить
«Барбос, я хочу, что бы ты понимал -
Тебе разрешения никто не давал
Что бы в подвале жизнь обустроить
И с этим никак уже не поспорить»
«Ну а покушать могу я просить?
К Сытому Деду можешь сходить?»
«Это по проще, уж ты мне поверь
К Сытому брату – открытая дверь»
Пошел Дед Мороз навестить толстяка
«Накормлю хоть Барбоса, наверняка
Сытым будет весь год он теперь»
К Сытому Деду зашел Дед Мороз
«Привет, Мороз, ты подарок принёс?
Ладно, шучу, заходи, раздевайся
С пряником чаем, садись, согревайся»
«С просьбой пришел я - есть один пёс
Голодный такой, по кличке Барбос
Помочь ему, брат, ты уж постарайся»
Я бы псу твоему, конечно, помог
Решение о пае снять если б мог
Смотри, сколь народу стоит за порогом
Твой пёс не один, таких у нас много
Поровну всем ты велел раздавать
Справочку псу надо срочно достать
О том, что в нужде, что доходов немного
Завизировать здесь, да и в очередь встать»
И здесь Дед Мороз всё осознал
И эти решения он принимал
И Дед Здоровье, как все, отказал
«Ты что, соцработник? – ему он сказал
Тебе забота - подарок вручить,
А псу твоему - «страховой» получить
Лишь тогда его только и будут лечить»
Вернулся к Барбосу ни с чем Дед Мороз
«Ладно, Мороз, не вешай свой нос
Пришел ты ни с чем, я не сомневался
Спасибо на том, я вижу – старался»
«Рад был хоть чем-то тебе я помочь
Но вот не могу других превозмочь
Хоть у меня они в подчинении
Но тоже хотят к себе уважения»
Тут Дед Мороз начал псу объяснять
Где и как на учёт нужно встать
С работой надо что-то решать
«От себя же хочу я тебе обещать –
Сосиски раз в год будешь ты получать»
И весь год прожить что б без хлопот
Дед Мороз за тебя всё не решит
Ведь под камень вода не побежит
Как-то, зимою, в лютую стужу
Пёс решил прогуляться наружу
В подвале холодном он проживал
С утра в этот день ничего не жевал
«Съесть хоть что-то сегодня мне нужно
Ночью совсем замёрзнет подвал» -
Подумал Барбос, побрехавши натужно –
Замёрзшие лапы уже поджимал.
Подходит старик, в красном одет
«Здравствуй, Барбос» «Здоровенько, дед
Ты – Дед Мороз, тебя я узнал
Малым щенком тебя я видал»
«Барбос, а что хочешь ты в новом году?»
«Тепла бы в морозы, да иметь бы еду»
«С теплом попробую я по решить
К Деду Теплу мне надо сходить
На пока, ешь, я скоро приду»
Оставил сосиски и прямо к Теплу
Отправился дед за Барбоса просить
Вошел он к Теплейшему – важно сидит
Брови насупив, в бумаги глядит
«Здорова, Мороз, чем обязан визиту?»
«Для пса попросить хотел я лимиту
Немного прибавить – мёрзнет, бедняга»
«Да брось ты, Мороз, он ведь бродяга
Лимит получить даже мне – волокита
К тому же, статус неясен его
Прописка хоть есть, или нет ничего?
В подвале тепла, что б немного прибавить
Владельцу нужно подпись поставить
Платёж возложить за тепло на него
Но ведь нет, и, ни этого, и, ни того»
Дед Мороз, конечно, всё понимал
Он ведь решения сам принимал
Отменить всё это не мог он позволить
Пошел в подвал, что бы пса успокоить
«Барбос, я хочу, что бы ты понимал -
Тебе разрешения никто не давал
Что бы в подвале жизнь обустроить
И с этим никак уже не поспорить»
«Ну а покушать могу я просить?
К Сытому Деду можешь сходить?»
«Это по проще, уж ты мне поверь
К Сытому брату – открытая дверь»
Пошел Дед Мороз навестить толстяка
«Накормлю хоть Барбоса, наверняка
Сытым будет весь год он теперь»
К Сытому Деду зашел Дед Мороз
«Привет, Мороз, ты подарок принёс?
Ладно, шучу, заходи, раздевайся
С пряником чаем, садись, согревайся»
«С просьбой пришел я - есть один пёс
Голодный такой, по кличке Барбос
Помочь ему, брат, ты уж постарайся»
Я бы псу твоему, конечно, помог
Решение о пае снять если б мог
Смотри, сколь народу стоит за порогом
Твой пёс не один, таких у нас много
Поровну всем ты велел раздавать
Справочку псу надо срочно достать
О том, что в нужде, что доходов немного
Завизировать здесь, да и в очередь встать»
И здесь Дед Мороз всё осознал
И эти решения он принимал
И Дед Здоровье, как все, отказал
«Ты что, соцработник? – ему он сказал
Тебе забота - подарок вручить,
А псу твоему - «страховой» получить
Лишь тогда его только и будут лечить»
Вернулся к Барбосу ни с чем Дед Мороз
«Ладно, Мороз, не вешай свой нос
Пришел ты ни с чем, я не сомневался
Спасибо на том, я вижу – старался»
«Рад был хоть чем-то тебе я помочь
Но вот не могу других превозмочь
Хоть у меня они в подчинении
Но тоже хотят к себе уважения»
Тут Дед Мороз начал псу объяснять
Где и как на учёт нужно встать
С работой надо что-то решать
«От себя же хочу я тебе обещать –
Сосиски раз в год будешь ты получать»
"Серьёзное Учереждение"
Дверь с грохотом захлопнулась, заглушив на некоторое время гомон огромного количества людей, находившихся в помещении. Все искоса стали разглядывать вновь вошедшего. Немного потоптавшись на месте и посмотрев по сторонам, вошедший традиционно громко спросил:
- Кто крайний?
Все присутствующие стали оглядываться, как бы выискивая того самого – «крайнего»
- А это смотря, в какое окно. Здесь их несколько, - наконец откликнулась пожилая дама.
- Мне нужно документы сдать.
- Так здесь все сдают. Вы в первый раз? Тогда вам сначала в первое окно.
Очередь у окна, куда дама протянула руку, оживилась, молодая женщина замахала над головами, - За мной будете.
- А разве нужно несколько раз сдавать?
- Да вы, действительно, первый раз! Это же государственное учереждение. Здесь серьёзные дела делают. Разве серьёзные дела делаются за один раз, сами подумайте? Знаете что: раз уж вы такой «новичок» в этом деле, то держитесь возле меня, я вам буду подсказывать.
- Да вон, кажется уже моя очередь подходит, - обрадовался «новичок», заметив движение у окна.
- Забудьте. Сейчас ещё человек десять подойдёт, которые раньше занимали. Такие всегда не вовремя появляются. Вы лучше займите очередь во второе окно, вас всё равно туда направят.
- А там что?
- Там вам дадут рекомендации по вашим документам. Вот, например, я вижу, что у вас нет копий. Так вот их обязательно потребуют, а это через дорогу. Кстати, там тоже очередь.
- Ну, тогда я сначала пойду, копии сделаю, что бы сразу отдать в первое окно.
- А откуда вы знаете, сколько копий и каких документов надо? Это вам только во втором окне скажут.
- А разве не у всех одинаково?
- Конечно, нет. Люди разные, и документы тоже. Это серьёзное учереждение. Здесь индивидуально с каждым работают.
Близко стоящие очередники согласно закивали.
- В первое окно подадите заявление.
- Ещё и заявление надо?!
- Вы что, с луны свалились? Это же учереждение. С этого всё начинается. Театр начинается с вешалки, а учереждение с заявления. Пишите сейчас, но подадите потом.
- Почему не сразу?
- Только с резолюцией второго окна.
В очереди поднялся недовольный шум.
- Ну вот, ещё одна решила, что умнее остальных, - дама поспешила в гущу событий, - куда вы лезете? Только зашла и сразу без очереди. Хоть бы постояла немного для приличия. Ах, вы только спросить!!! - по очереди прокатился нервный смех, - И вы всерьёз решили, что вас под этим наивным предлогом пропустят?! Спрашивайте у меня, я вам всё объясню.
По жестче надо с такими, - опытная в «таких делах» дама продолжила лекцию, - тут как на войне, жалость к победе не приведёт, - пафосно заключила она.
- А вы, простите, сами, в какое окно стоите?
- В последнее. Вон в то, видите, закрытое, только оно после обеда откроется. Там, наконец, получу свои бумаги с печатью.
- Что же вы так рано?
- А что бы ни кто не сказал, что он тут с утра занимал. Теперь у меня здесь куча свидетелей, включая администрацию
- Вот, я написал заявление, как, по-вашему, правильно?
- А кто его знает. Это в первом окне скажут. Если не правильно – будете переписывать. Ну-ка, дайте-ка, что у вас тут: «Прошу принять к рассмотрению…» - ну, вы умно написали, может и сразу примут. Здесь это любят: чем умнее напишешь – тем лучше.
- А потом?
- Потом во второе.
- Что, опять?
- Конечно. Там вам подтвердят, что ваши документы в порядке и приняты к рассмотрению. Завтра придете, и занимайте очередь в четвёртое окно. Там назовёте входящий номер, который вам дадут во втором .
- Входящий номер?
- Мужчина, я же вам уже объясняла, это серьёзное предприятие. Здесь всё по порядку. Всё по полочкам. Для нас же стараются.
- А почему я сегодня не могу назвать входящий номер?
- Вы не успеете, - раздалось несколько голосов из очереди.
- Вот именно. Сейчас будет обеденный перерыв, а после – ещё два технических.
- А вот в третьем окне почему-то нет очереди, люди подходят и уходят.
- Ну, тут уж не трудно догадаться, это окно для «своих»
- Для «своих»?
- В любом учереждении есть окно для «своих». Вы же взрослый человек, должны это знать.
- Если в третьем «свои», то, что делают в четвёртом?
- А там напишите заявление, и ваши документы примут в делопроизводство. Потом будете звонить и узнавать, если, конечно же, дозвонитесь. Быстрее будет прийти сюда и отстоять очередь в пятое окно, где вам, при предъявлении паспорта и входящего номера, сообщат, когда забирать готовые документы с печатью в шестом окне, куда я, собственно, и стою.
- Но ведь мне нужно только печать поставить, и всё! - мужчина схватился руками за голову. Очередь понимающе посмотрела на него.
- Послушайте, - дама пристально посмотрела на мужчину, - а может вам вообще не сюда, может, вам совсем в другую контору надо было идти? Вы бы узнали для начала у кого-нибудь. Вот, как раз, моё, шестое окно открывается, попробуйте там узнать, - дама снисходительно пригласила мужчину к окну вперёд себя.
Тот, поблагодарив, воспользовался советом, - Девушка, подскажите, пожалуйста, я правильно пришел, с этим к вам надо обращаться?
Девушка быстро перелистала бумаги, затем громко стукнула огромной печатью по всем страницам, расписалась и отдала обратно, - Пожалуйста.
Мужчина растерянно посмотрел на документы и неуверенно спросил, - А больше ничего не надо, это всё?!
- А вам что-то ещё нужно?
- Не знаю, но тут люди почему-то стоят в очереди…
- А мне откуда знать, чего они стоят? Я только свою работу делаю. А люди раз стоят, значит им так надо.
Мужчина повернулся от окна и встретился с взглядом толпы во главе с пожилой дамой. Он медленно, как ягнёнок сквозь стаю волков, прошел к выходу.
- Какая наглость!
- Надо же!
- А ещё выглядит как порядочный!
Дверь с грохотом захлопнулась, оставив за собой выкрики порядочной очереди.
- Кто крайний?
Все присутствующие стали оглядываться, как бы выискивая того самого – «крайнего»
- А это смотря, в какое окно. Здесь их несколько, - наконец откликнулась пожилая дама.
- Мне нужно документы сдать.
- Так здесь все сдают. Вы в первый раз? Тогда вам сначала в первое окно.
Очередь у окна, куда дама протянула руку, оживилась, молодая женщина замахала над головами, - За мной будете.
- А разве нужно несколько раз сдавать?
- Да вы, действительно, первый раз! Это же государственное учереждение. Здесь серьёзные дела делают. Разве серьёзные дела делаются за один раз, сами подумайте? Знаете что: раз уж вы такой «новичок» в этом деле, то держитесь возле меня, я вам буду подсказывать.
- Да вон, кажется уже моя очередь подходит, - обрадовался «новичок», заметив движение у окна.
- Забудьте. Сейчас ещё человек десять подойдёт, которые раньше занимали. Такие всегда не вовремя появляются. Вы лучше займите очередь во второе окно, вас всё равно туда направят.
- А там что?
- Там вам дадут рекомендации по вашим документам. Вот, например, я вижу, что у вас нет копий. Так вот их обязательно потребуют, а это через дорогу. Кстати, там тоже очередь.
- Ну, тогда я сначала пойду, копии сделаю, что бы сразу отдать в первое окно.
- А откуда вы знаете, сколько копий и каких документов надо? Это вам только во втором окне скажут.
- А разве не у всех одинаково?
- Конечно, нет. Люди разные, и документы тоже. Это серьёзное учереждение. Здесь индивидуально с каждым работают.
Близко стоящие очередники согласно закивали.
- В первое окно подадите заявление.
- Ещё и заявление надо?!
- Вы что, с луны свалились? Это же учереждение. С этого всё начинается. Театр начинается с вешалки, а учереждение с заявления. Пишите сейчас, но подадите потом.
- Почему не сразу?
- Только с резолюцией второго окна.
В очереди поднялся недовольный шум.
- Ну вот, ещё одна решила, что умнее остальных, - дама поспешила в гущу событий, - куда вы лезете? Только зашла и сразу без очереди. Хоть бы постояла немного для приличия. Ах, вы только спросить!!! - по очереди прокатился нервный смех, - И вы всерьёз решили, что вас под этим наивным предлогом пропустят?! Спрашивайте у меня, я вам всё объясню.
По жестче надо с такими, - опытная в «таких делах» дама продолжила лекцию, - тут как на войне, жалость к победе не приведёт, - пафосно заключила она.
- А вы, простите, сами, в какое окно стоите?
- В последнее. Вон в то, видите, закрытое, только оно после обеда откроется. Там, наконец, получу свои бумаги с печатью.
- Что же вы так рано?
- А что бы ни кто не сказал, что он тут с утра занимал. Теперь у меня здесь куча свидетелей, включая администрацию
- Вот, я написал заявление, как, по-вашему, правильно?
- А кто его знает. Это в первом окне скажут. Если не правильно – будете переписывать. Ну-ка, дайте-ка, что у вас тут: «Прошу принять к рассмотрению…» - ну, вы умно написали, может и сразу примут. Здесь это любят: чем умнее напишешь – тем лучше.
- А потом?
- Потом во второе.
- Что, опять?
- Конечно. Там вам подтвердят, что ваши документы в порядке и приняты к рассмотрению. Завтра придете, и занимайте очередь в четвёртое окно. Там назовёте входящий номер, который вам дадут во втором .
- Входящий номер?
- Мужчина, я же вам уже объясняла, это серьёзное предприятие. Здесь всё по порядку. Всё по полочкам. Для нас же стараются.
- А почему я сегодня не могу назвать входящий номер?
- Вы не успеете, - раздалось несколько голосов из очереди.
- Вот именно. Сейчас будет обеденный перерыв, а после – ещё два технических.
- А вот в третьем окне почему-то нет очереди, люди подходят и уходят.
- Ну, тут уж не трудно догадаться, это окно для «своих»
- Для «своих»?
- В любом учереждении есть окно для «своих». Вы же взрослый человек, должны это знать.
- Если в третьем «свои», то, что делают в четвёртом?
- А там напишите заявление, и ваши документы примут в делопроизводство. Потом будете звонить и узнавать, если, конечно же, дозвонитесь. Быстрее будет прийти сюда и отстоять очередь в пятое окно, где вам, при предъявлении паспорта и входящего номера, сообщат, когда забирать готовые документы с печатью в шестом окне, куда я, собственно, и стою.
- Но ведь мне нужно только печать поставить, и всё! - мужчина схватился руками за голову. Очередь понимающе посмотрела на него.
- Послушайте, - дама пристально посмотрела на мужчину, - а может вам вообще не сюда, может, вам совсем в другую контору надо было идти? Вы бы узнали для начала у кого-нибудь. Вот, как раз, моё, шестое окно открывается, попробуйте там узнать, - дама снисходительно пригласила мужчину к окну вперёд себя.
Тот, поблагодарив, воспользовался советом, - Девушка, подскажите, пожалуйста, я правильно пришел, с этим к вам надо обращаться?
Девушка быстро перелистала бумаги, затем громко стукнула огромной печатью по всем страницам, расписалась и отдала обратно, - Пожалуйста.
Мужчина растерянно посмотрел на документы и неуверенно спросил, - А больше ничего не надо, это всё?!
- А вам что-то ещё нужно?
- Не знаю, но тут люди почему-то стоят в очереди…
- А мне откуда знать, чего они стоят? Я только свою работу делаю. А люди раз стоят, значит им так надо.
Мужчина повернулся от окна и встретился с взглядом толпы во главе с пожилой дамой. Он медленно, как ягнёнок сквозь стаю волков, прошел к выходу.
- Какая наглость!
- Надо же!
- А ещё выглядит как порядочный!
Дверь с грохотом захлопнулась, оставив за собой выкрики порядочной очереди.
Блоха - циркачка
В театрах выступать не каждому, известно
Публичною быть личностью не всем дано
В шоу-бизнесе давно уж стало тесно
Кривляться или петь, не всё ли равно?
Однажды, на поместной вечеринке
Куда была приглашена блоха
Подруги блохи обсуждали не меха
Не моду, не собак на линьке
Про цирк блошиный вёлся ими спор
Мол, артисты – блохи все как на подбор
Восхищались, смотрели фотоснимки
«Слыхала, актёрам строгий там отбор
Попасть туда что б – надобно умение
А актёром быть – немалое терпение» -
Блоха-соседка вела тот разговор
Наша же блоха тут всем наперекор –
«Да бросьте, какое там учение
Скакать и петь я тоже так могу
Стать звездою, может, мне предназначение
А я подшерсток целый день стригу» -
О себе она была большого мнения –
«Вы как хотите, я так больше не могу
Себе хочу я большего везения
В цирк поступлю я где-то… к четвергу
И безо всякого отбора и мучения»
Расхохотались тут подруги дружно –
«Нам доказывать тебе ни что не нужно
Тебя все знают – ты же наша знать
И снобизма тебе не занимать»
Наутро стала блошка вещи собирать
«Ты что же, на своей хромой собаке
Решила снизыскать народную любовь?»
Соседка отговаривала вновь и вновь
«Поеду я, да привезу вам всем подарки
Как только загремят аплодисменты
Получать начну большие дивиденды» -
Отправилась в дорогу, день был жаркий
Промаялась сначала на хромой
А до столицы добиралась на борзой
Прибыла блоха в столицу – «Ну дела!
Такого городища я не видела»
Народу – тьма, везде реклама
Вокруг витрин роскошных панорама
«То, что приехала сюда – теперь я рада
И мне скорей нужна блошиная эстрада
Что б этот город грандиозный покорить
И автографы тут всем вокруг дарить
Но где же этот цирк, мечты награда
Эй, псина, ищи, пока не опоздала
Сметливая борзая разыскала –
«Всё, приехали, тут и остановка
Только знай, тут тебя не ждут»
Блоха спрыгнула с собаки ловко –
«Куда же денутся, коль я уж тут
А про страсти закулисные всё врут»
Прошла сквозь щель – просторный зал
«Где здесь директор?» Охранник показал
«День добрый, я приехала на кастинг»
Из-под очков взглянув, директор ей сказал,
Разминая между пальцев ластик –
«Хотите, что бы вами восторгался зал?
Что же такого вы чудесного творите?
О себе побольше расскажите»
О себе, что рассказать всегда найду
В городе своём я на виду
Считают меня там приличной стервой
Умею быть всегда везде я первой»
«А акробатика знакома хоть чуть-чуть?»
«Да овладею уж я ею как – нибудь»
«Что же, креатив мне ваш вполне годится
Завтра вечером ваш номер состоится
Постарайтесь вы уж там не осрамиться»
«Себя смогу я как надо показать
Потом что бы «примой» труппы стать»
«Ох, нынешняя «прима» будет злиться»
«А где мне можно переночевать?»
«Да где угодно – велика столица
Твоя проблема, где тебе започивать»
Лишь рассвело – блоха уж на арене
Отдохнув на задворках цирка в сене
За репетицией всей труппы наблюдает
И всё больше и больше понимает –
Поспешила она себя порасхвалить
Как исполнить свой дебют она не знает
«Мне нужно просто всё это повторить» -
Весь день себя тихонько убеждает
Из-за кулис вдруг прима «выплывает»
«Ты кто, откуда тебя ветром принесло
Слыхала, первенства ты хочешь мне назло?
Так знай, я здесь всё за всех решаю
Кого хочу, того на сцену и пускаю
«А, вы звезда арены, я вас знаю
По телевизору вас часто наблюдаю
И всё же «примою» я попытаюсь стать
Что бы начали мне все рукоплескать
«Что ты несёшь, ты на себя-то глянь
На тебе написано, ты просто дрянь
Выскочка, блошиный рынок тебе место
Ты не актриса, не из того ты теста»
«Да что вы говорите, ах, ну надо же
Сама одета почти что в неглиже
Ещё посмотрим, кто из какого теста
Увидим, кому из нас где место»
«Ну что, готова? Времени осталось мало
Через час представлению начало» -
Подойдя, директор произнёс устало
«Разумеется, оглохнешь от оваций
Ведь я горазда до импровизаций»
Наконец звучат фанфары к представлению
«Какая разница, кто какого мнения
На исходе действа будет обо мне» -
Блоха вышла на арену, как во сне
Акробаты встали вкруг – она в средине
Гимнасты колесом – она за ними
Скачет влево, скачет вправо, так и сяк
На трапеции повисла кое-как
Народ вокруг собрался, насмехается
Хоть прост, а в искусстве разбирается
«Блоха вон та, глянь-ка, неумеха
Падает смешно, ну, прям, потеха»
Что бы хоть немного ошибки оправдать
«Заветные» куплеты она стала напевать
При этом продолжая падать и кривляться
Ну а народ не переставал смеяться
Директор за голову схватился
«Похоже, этот вечер провалился
Закончился бы поскорей позорный акт
Ни за что не заключу я с ней контракт»
Конферансье подходит, улыбается
«А, по-моему, вечер получается
Посмотри народ как веселится
Когда бы ещё тому дано случится?»
А ведь верно, тут детали не важны
«клоуны» всегда везде нужны
Лишь всё закончилось – блоха уж тут
«Ну что, как получился мой дебют?»
«Что же, будет здесь тебе почёт
Хоть бестолкова ты, но радуешь народ
Пусть над тобою скалится и веселится
Лишь бы мог со мною расплатиться»
Публичною быть личностью не всем дано
В шоу-бизнесе давно уж стало тесно
Кривляться или петь, не всё ли равно?
Однажды, на поместной вечеринке
Куда была приглашена блоха
Подруги блохи обсуждали не меха
Не моду, не собак на линьке
Про цирк блошиный вёлся ими спор
Мол, артисты – блохи все как на подбор
Восхищались, смотрели фотоснимки
«Слыхала, актёрам строгий там отбор
Попасть туда что б – надобно умение
А актёром быть – немалое терпение» -
Блоха-соседка вела тот разговор
Наша же блоха тут всем наперекор –
«Да бросьте, какое там учение
Скакать и петь я тоже так могу
Стать звездою, может, мне предназначение
А я подшерсток целый день стригу» -
О себе она была большого мнения –
«Вы как хотите, я так больше не могу
Себе хочу я большего везения
В цирк поступлю я где-то… к четвергу
И безо всякого отбора и мучения»
Расхохотались тут подруги дружно –
«Нам доказывать тебе ни что не нужно
Тебя все знают – ты же наша знать
И снобизма тебе не занимать»
Наутро стала блошка вещи собирать
«Ты что же, на своей хромой собаке
Решила снизыскать народную любовь?»
Соседка отговаривала вновь и вновь
«Поеду я, да привезу вам всем подарки
Как только загремят аплодисменты
Получать начну большие дивиденды» -
Отправилась в дорогу, день был жаркий
Промаялась сначала на хромой
А до столицы добиралась на борзой
Прибыла блоха в столицу – «Ну дела!
Такого городища я не видела»
Народу – тьма, везде реклама
Вокруг витрин роскошных панорама
«То, что приехала сюда – теперь я рада
И мне скорей нужна блошиная эстрада
Что б этот город грандиозный покорить
И автографы тут всем вокруг дарить
Но где же этот цирк, мечты награда
Эй, псина, ищи, пока не опоздала
Сметливая борзая разыскала –
«Всё, приехали, тут и остановка
Только знай, тут тебя не ждут»
Блоха спрыгнула с собаки ловко –
«Куда же денутся, коль я уж тут
А про страсти закулисные всё врут»
Прошла сквозь щель – просторный зал
«Где здесь директор?» Охранник показал
«День добрый, я приехала на кастинг»
Из-под очков взглянув, директор ей сказал,
Разминая между пальцев ластик –
«Хотите, что бы вами восторгался зал?
Что же такого вы чудесного творите?
О себе побольше расскажите»
О себе, что рассказать всегда найду
В городе своём я на виду
Считают меня там приличной стервой
Умею быть всегда везде я первой»
«А акробатика знакома хоть чуть-чуть?»
«Да овладею уж я ею как – нибудь»
«Что же, креатив мне ваш вполне годится
Завтра вечером ваш номер состоится
Постарайтесь вы уж там не осрамиться»
«Себя смогу я как надо показать
Потом что бы «примой» труппы стать»
«Ох, нынешняя «прима» будет злиться»
«А где мне можно переночевать?»
«Да где угодно – велика столица
Твоя проблема, где тебе започивать»
Лишь рассвело – блоха уж на арене
Отдохнув на задворках цирка в сене
За репетицией всей труппы наблюдает
И всё больше и больше понимает –
Поспешила она себя порасхвалить
Как исполнить свой дебют она не знает
«Мне нужно просто всё это повторить» -
Весь день себя тихонько убеждает
Из-за кулис вдруг прима «выплывает»
«Ты кто, откуда тебя ветром принесло
Слыхала, первенства ты хочешь мне назло?
Так знай, я здесь всё за всех решаю
Кого хочу, того на сцену и пускаю
«А, вы звезда арены, я вас знаю
По телевизору вас часто наблюдаю
И всё же «примою» я попытаюсь стать
Что бы начали мне все рукоплескать
«Что ты несёшь, ты на себя-то глянь
На тебе написано, ты просто дрянь
Выскочка, блошиный рынок тебе место
Ты не актриса, не из того ты теста»
«Да что вы говорите, ах, ну надо же
Сама одета почти что в неглиже
Ещё посмотрим, кто из какого теста
Увидим, кому из нас где место»
«Ну что, готова? Времени осталось мало
Через час представлению начало» -
Подойдя, директор произнёс устало
«Разумеется, оглохнешь от оваций
Ведь я горазда до импровизаций»
Наконец звучат фанфары к представлению
«Какая разница, кто какого мнения
На исходе действа будет обо мне» -
Блоха вышла на арену, как во сне
Акробаты встали вкруг – она в средине
Гимнасты колесом – она за ними
Скачет влево, скачет вправо, так и сяк
На трапеции повисла кое-как
Народ вокруг собрался, насмехается
Хоть прост, а в искусстве разбирается
«Блоха вон та, глянь-ка, неумеха
Падает смешно, ну, прям, потеха»
Что бы хоть немного ошибки оправдать
«Заветные» куплеты она стала напевать
При этом продолжая падать и кривляться
Ну а народ не переставал смеяться
Директор за голову схватился
«Похоже, этот вечер провалился
Закончился бы поскорей позорный акт
Ни за что не заключу я с ней контракт»
Конферансье подходит, улыбается
«А, по-моему, вечер получается
Посмотри народ как веселится
Когда бы ещё тому дано случится?»
А ведь верно, тут детали не важны
«клоуны» всегда везде нужны
Лишь всё закончилось – блоха уж тут
«Ну что, как получился мой дебют?»
«Что же, будет здесь тебе почёт
Хоть бестолкова ты, но радуешь народ
Пусть над тобою скалится и веселится
Лишь бы мог со мною расплатиться»
Бессонница
«Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, восемь, восемь… Ну, восемь, прыгай давай, чего встал?» Барашек постоял некоторое время, повернул голову и посмотрел строгим взглядом своих умных глаз. Затем подошел ближе, сел на траву, вытянув вперёд задние ноги, а передними подперев подбородок.
- Тебе чего? Чего уставился? Иди, прыгай.
- Слушай, давай мы сегодня не будем прыгать, а поговорим.
- О чём?
- О нас с тобой.
- А чего обо мне–то? Видишь, опять не могу уснуть.
- А ты таблетку не пробовал?
- да они давно уже меня не берут.
- А к врачу?
- А он выписывает эти чёртовы таблетки.
- Да уж. Дела…Что же с тобой делать? Знаешь, нам уже порядком надоело: приятно, когда сделаешь свою работу и человек спит как младенец, а тут скачешь – скачешь, а толку – никакого.
Остальные барашки в это время мирно пощипывали травку, о чём–то бормоча между собой.
- А вон тот, смотри, прыгает до сих пор. Его же всё устраивает.
- Это идиот, клонированный вашими. А нам куда их потом девать? Тут ещё двуглавых нет - весёлые были бы у тебя ночи! Может тебе попробовать считать кого-нибудь другого?
- Кого же ещё мне считать?
- Ну, не знаю, может слонов? Хотя, нет, их и так мало осталось, да и заборы переломают. Чинить то некому! Может, хоть ты поправишь?
- Интересно, а как я это сделаю?
- Да бывает иногда, кто долго не спит – к нам попадают, Кто на месяц, а кто и на полгода - заборы чинят. Да ты хоть напейся, в конце – концов. Ах, да! Чуть не забыл. Ты как то «надрался» - и нам пришлось до утра петь «Ой мороз – мороз» Так что лучше не надо.
- Слышь, кучерявый, а ты здесь что, типа вожак стаи?
- Но, ты, поосторожней. Услышат, решат, что ты нацист, так запрыгают – навсегда заснёшь. Мы – отара. А вообще, я здесь типа бригадир. А ты – мой объект. А они – моя бригада и у меня – текучка, баранов не хватает.
- Чего-чего? Какая ещё текучка? Я вас вчера две сотни голов насчитал, потом надоело – вы просто прыгали.
Барашки перестали щипать траву и замолчали.
- Что-что?.. Ты понимаешь, что ты наделал? Ты кинул моих ребят. Это же сколько раз они прыгали просто так, ни за что!?
Барашки сбились в кучу, теперь уже точно похожую на стаю.
- Эй, эй, эй… Старший баран, бригадир или как там тебя называют, чего они собираются делать?
Баран оглянулся на «стаю» и ехидно оскалил зубы, - В лучшем случае уйдут на другой объект, а о худшем тебе лучше не знать пока.
- Какой ещё объект?
- А такой, который засыпает быстрее и считает лучше.
- И как же он «лучше» считает?
- А так. Хотя бы десятками. А до тебя был – так тот сотнями считал. Представляешь? За полчаса – несколько тысяч. А ты – раз, два, три - а мы прыгай до утра.
- Хорошо, я согласен. Сколько вы хотите?
- Сто.
- Сто чего?
- Сто за одного прыгнувшего.
- Это много. Давай по пятьдесят.
Барашки стали медленно приближаться, выставив рога вперёд.
- Семьдесят.
- А не собьешься считать по семьдесят? Имей в виду: если собьешься…
- Всё – всё, понял, пусть будет сто, только тогда прыгайте помедленней, не спеша, что бы забор не ломать. А то вон – ваш прыгающий идиот – похоже, допрыгался.
Все помчались к поваленному забору и начали о чём-то громко блеять.
- Вызывай скорую, быстро.
- Какую скорую!?
- Обычную, вашу, людскую скорую – он расшибся.
- А что я им скажу?
- Не знаю, но если с ним что-нибудь случится, знаешь, что мы с тобой сделаем? Мы не будем прыгать, мы будем водить хороводы, и петь песни.
- Нет-нет, пожалуйста, не надо, я сейчас вызову, уже звоню.
Алло, скорая?
У меня баран умирает. Приезжайте быстрее…
Ну, как какой, обычный, с рожками и ножками…
Через забор прыгал, споткнулся и упал. Если он умрёт, то они будут водить хороводы и песни петь…
Да, именно так. Так мне их бригадир сказал…
Что? Уже выезжаете? Спасибо. Давайте скорее. Спасайте барана.
- Тебе чего? Чего уставился? Иди, прыгай.
- Слушай, давай мы сегодня не будем прыгать, а поговорим.
- О чём?
- О нас с тобой.
- А чего обо мне–то? Видишь, опять не могу уснуть.
- А ты таблетку не пробовал?
- да они давно уже меня не берут.
- А к врачу?
- А он выписывает эти чёртовы таблетки.
- Да уж. Дела…Что же с тобой делать? Знаешь, нам уже порядком надоело: приятно, когда сделаешь свою работу и человек спит как младенец, а тут скачешь – скачешь, а толку – никакого.
Остальные барашки в это время мирно пощипывали травку, о чём–то бормоча между собой.
- А вон тот, смотри, прыгает до сих пор. Его же всё устраивает.
- Это идиот, клонированный вашими. А нам куда их потом девать? Тут ещё двуглавых нет - весёлые были бы у тебя ночи! Может тебе попробовать считать кого-нибудь другого?
- Кого же ещё мне считать?
- Ну, не знаю, может слонов? Хотя, нет, их и так мало осталось, да и заборы переломают. Чинить то некому! Может, хоть ты поправишь?
- Интересно, а как я это сделаю?
- Да бывает иногда, кто долго не спит – к нам попадают, Кто на месяц, а кто и на полгода - заборы чинят. Да ты хоть напейся, в конце – концов. Ах, да! Чуть не забыл. Ты как то «надрался» - и нам пришлось до утра петь «Ой мороз – мороз» Так что лучше не надо.
- Слышь, кучерявый, а ты здесь что, типа вожак стаи?
- Но, ты, поосторожней. Услышат, решат, что ты нацист, так запрыгают – навсегда заснёшь. Мы – отара. А вообще, я здесь типа бригадир. А ты – мой объект. А они – моя бригада и у меня – текучка, баранов не хватает.
- Чего-чего? Какая ещё текучка? Я вас вчера две сотни голов насчитал, потом надоело – вы просто прыгали.
Барашки перестали щипать траву и замолчали.
- Что-что?.. Ты понимаешь, что ты наделал? Ты кинул моих ребят. Это же сколько раз они прыгали просто так, ни за что!?
Барашки сбились в кучу, теперь уже точно похожую на стаю.
- Эй, эй, эй… Старший баран, бригадир или как там тебя называют, чего они собираются делать?
Баран оглянулся на «стаю» и ехидно оскалил зубы, - В лучшем случае уйдут на другой объект, а о худшем тебе лучше не знать пока.
- Какой ещё объект?
- А такой, который засыпает быстрее и считает лучше.
- И как же он «лучше» считает?
- А так. Хотя бы десятками. А до тебя был – так тот сотнями считал. Представляешь? За полчаса – несколько тысяч. А ты – раз, два, три - а мы прыгай до утра.
- Хорошо, я согласен. Сколько вы хотите?
- Сто.
- Сто чего?
- Сто за одного прыгнувшего.
- Это много. Давай по пятьдесят.
Барашки стали медленно приближаться, выставив рога вперёд.
- Семьдесят.
- А не собьешься считать по семьдесят? Имей в виду: если собьешься…
- Всё – всё, понял, пусть будет сто, только тогда прыгайте помедленней, не спеша, что бы забор не ломать. А то вон – ваш прыгающий идиот – похоже, допрыгался.
Все помчались к поваленному забору и начали о чём-то громко блеять.
- Вызывай скорую, быстро.
- Какую скорую!?
- Обычную, вашу, людскую скорую – он расшибся.
- А что я им скажу?
- Не знаю, но если с ним что-нибудь случится, знаешь, что мы с тобой сделаем? Мы не будем прыгать, мы будем водить хороводы, и петь песни.
- Нет-нет, пожалуйста, не надо, я сейчас вызову, уже звоню.
Алло, скорая?
У меня баран умирает. Приезжайте быстрее…
Ну, как какой, обычный, с рожками и ножками…
Через забор прыгал, споткнулся и упал. Если он умрёт, то они будут водить хороводы и песни петь…
Да, именно так. Так мне их бригадир сказал…
Что? Уже выезжаете? Спасибо. Давайте скорее. Спасайте барана.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)